Розеттский камень

Розеттский камень — крупный фрагмент стелы (вертикальной каменной плиты с официальным текстом), изготовленной из тёмно-серого гранодиорита. Он около 1,1 метра высотой и весит примерно 760 килограммов. Его лицевая сторона отполирована и покрыта тремя блоками текста, расположенными один над другим.

Все три блока фиксируют один и тот же декрет, изданный в 196 году до н.э. египетскими жрецами в честь царя Птолемея V. Верхний блок написан иероглифами, средний — демотическим письмом, скорописью, использовавшейся для повседневного египетского языка, а нижний — на древнегреческом. Версии не совпадают дословно, но передают, по сути, одно и то же.

Сам по себе декрет представляет собой довольно рядовой образец царской и религиозной политики. Знаменитым камень сделало время его обнаружения. Когда его нашли в 1799 году, никто из живущих не умел читать ни иероглифы, ни демотическое письмо, зато многие учёные знали греческий. Камень выглядел как перевод с известного языка на два неизвестных.

С 1802 года камень хранится в Британском музее в Лондоне и нередко называется самым посещаемым отдельным экспонатом музея. Его название также стало обиходным выражением: «розеттским камнем» называют любой ключ, открывающий решение трудной задачи.

Первое, что стоит заметить, — камень расколот. Когда-то он был нижней частью более высокой стелы, которая, вероятно, имела закруглённый верх, украшенный сценой с царём и богами. Больше всего пострадала иероглифическая часть сверху: сохранились лишь последние 14 строк, и все они обломаны справа. Демотическая часть посередине сохранилась лучше всего — в ней 32 строки. Греческая часть внизу насчитывает 54 строки, нижние из которых срезаны диагональным сколом.

Присмотритесь к трём видам письма. Иероглифы — это маленькие рисунки: птицы, змеи, руки, листья тростника, — расположенные рядами. Некоторые из них обведены овальным кольцом, называемым картушем, которое отмечает имя царя. Демотическое письмо похоже на быструю, слитную скоропись, и новичку трудно связать его со знаками выше. Греческий текст написан заглавными буквами, которые узнает любой, кто знает греческий алфавит.

Цвет камня со временем изменился. Долгие годы после прибытия в Лондон его буквы заполняли белым мелом, чтобы их было легче читать, а поверхность покрывали воском, из-за чего камень казался чёрным; его нередко ошибочно называли базальтом. Расчистка 1999 года удалила эти позднейшие слои, обнажив исходный тёмно-серый камень с розовой прожилкой в верхнем левом углу.

На торцах до сих пор видны надписи, сделанные краской в Лондоне: «Захвачен в Египте британской армией в 1801 году» на одной кромке и «Дар короля Георга III» на другой. Эти надписи — часть современной истории предмета.

Текст представляет собой декрет синода — большого собрания — египетских жрецов, состоявшегося в Мемфисе, древней столице, где короновали царей. Он датирован девятым годом правления Птолемея V, что соответствует 27 марта 196 года до н.э. — дню, следующему за коронацией молодого царя в Мемфисе в качестве фараона.

Жрецы перечисляют добрые дела царя. Он давал храмам серебро и зерно, простил ряд налогов, которые задолжали храмы, а когда на его восьмом году правления Нил разлился необычно сильно, приказал перекрыть избыточные воды дамбами на благо земледельцев. Его восхваляют в традиционных выражениях, как нового Гора, за победу над мятежниками в дельтовом городе Ликополе и восстановление порядка.

В ответ жрецы обещали новые почести. День рождения царя и день его коронации предстояло праздновать каждый год, а жрецы по всему Египту должны были служить его культу наравне с другими богами. Иными словами, царя превратили в бога, которому поклонялись в каждом храме.

Последние строки предписывают установить копию в каждом храме, высеченную на «языке богов» (иероглифах), «языке документов» (демотическом письме) и «языке греков». Именно этот приказ объясняет, почему на Розеттском камне три вида письма, — и почему с тех пор было найдено ещё несколько копий того же декрета.

После того как Александр Македонский завоевал Египет в 332 году до н.э., один из его военачальников, Птолемей, основал династию, которая правила Египтом почти 300 лет из нового греческого города Александрии. Правительство работало на греческом языке, тогда как большая часть населения говорила по-египетски и поклонялась традиционным богам в храмах, управляемых могущественными жреческими корпорациями.

Птолемей V Эпифан взошёл на трон в 204 году до н.э. в возрасте примерно пяти лет, после того как его родители погибли при подозрительных обстоятельствах. Придворные группировки боролись за регентство; одного ненавистного регента толпа убила в Александрии. За границей селевкидский царь Антиох III и Филипп V Македонский захватили птолемеевские территории, а в Пятой Сирийской войне Египет потерял свои владения в Леванте и Малой Азии.

Внутри Египта на юге, вокруг Фив, вспыхнуло крупное восстание под предводительством двух египетских правителей, Хорвеннефера и Анххорвеннефера, объявивших себя фараонами. Оно продолжалось примерно с 206 по 186 год до н.э. и отрезало значительную часть Верхнего Египта от птолемеевского контроля. Другая группа мятежников захватила дельтовый город Ликополь; после осады их вожди были доставлены в Мемфис и казнены во время коронационных торжеств в марте 196 года до н.э., накануне издания декрета.

В этой ситуации поддержка египетского жречества была жизненно важна. Показательно, что декрет был издан в Мемфисе, старой религиозной столице, а не в Александрии, и что Птолемея короновали там в традиционном египетском стиле. Декрет — часть сделки: корона предоставляла привилегии и дары храмам, а жрецы использовали свой авторитет, чтобы представить молодого грекоязычного царя законным фараоном.

Хотя видов письма три, языков всего два. Иероглифы и демотическое письмо — оба способа записи египетского языка; греческий же — другой язык. К тому времени иероглифы использовались в основном для священных и монументальных текстов, и иероглифическая версия написана намеренно архаичной формой языка, которую иногда называют «нео-среднеегипетской», подражающей классическому египетскому языку более чем тысячелетней давности. Демотическое письмо отражало египетский язык, на котором реально говорили в птолемеевское время.

Египетская письменность не была алфавитом. Все три египетские системы письма — иероглифика, скоропись иератика и демотическое письмо — сочетали фонетические знаки, обозначающие один, два или три согласных звука, с идеографическими знаками, включая логограммы для целых слов и детерминативы — немые знаки, показывающие, к какому виду относится слово. Именно это смешение стало главной причиной того, что дешифровка оказалась столь сложной.

Такие многоязычные жреческие декреты были характерной чертой птолемеевской эпохи. Известны три немного более ранних примера — декреты Александрии (243 год до н.э.), Канопа (238 год до н.э.) и Мемфиса при Птолемее IV (около 218 года до н.э.), — а с тех пор было найдено и несколько других копий самого Розеттского декрета, включая стелу Нубайра и надпись в храме Филе. Розеттский камень стал первым, обнаруженным в новое время, но отнюдь не единственным.

До сих пор идут споры о том, какая версия была составлена первой. В 1841 году Антуан-Жан Летронн утверждал, что оригиналом был греческий текст, подготовленный правительством. Другие учёные считают, что все три версии составлялись одновременно, или подчёркивают особую важность иероглифического текста, предназначенного «для чтения богами». Поскольку три версии не совпадают слово в слово, ранние дешифровщики, ожидавшие точного перевода, столкнулись с задачей более трудной, чем предполагали.

Камень почти наверняка был изготовлен не для Розетты. Вероятно, он стоял в храме дальше вглубь страны, возможно в царском городе Саис в западной части дельты. Последующая история египетской религии определила его судьбу: по мере христианизации Египта жреческие корпорации храмов исчезали, а сами храмы закрывались в конце IV века н.э. Последняя известная иероглифическая надпись была высечена в Филе в 394 году н.э., а последний известный демотический текст там же — в 452 году.

Старые храмы часто использовались как каменоломни. В какой-то момент стела раскололась, и её крупнейший фрагмент в итоге оказался заложен в фундамент крепости близ Рашида (Розетты), охранявшей один из рукавов Нила. Крепость обычно приписывают мамлюкскому султану Каит-баю конца XV века. Там камень пролежал по меньшей мере три столетия.

В 1798 году Наполеон Бонапарт вторгся в Египет с армией, которую сопровождали более 150 учёных, инженеров и художников. В середине июля 1799 года солдаты, перестраивавшие крепость — французы переименовали её в форт Жюльен, — обнаружили плиту, разбирая стену. Лейтенант Пьер-Франсуа Бушар понял, что находка может быть важной. Доклад в новый Институт Египта в Каире справедливо предположил, что все три текста представляют собой версии одного и того же декрета.

Французские учёные быстро сняли копии. Печатник и лингвист Жан-Жозеф Марсель определил, что средний текст написан демотическим письмом, а художник и изобретатель Никола-Жак Конте использовал сам камень как печатную форму, чтобы сделать чернильные оттиски. Эти оттиски достигли Парижа и позволили европейским учёным начать работу ещё до того, как сам камень покинул Египет.

В 1801 году британские и османские войска разгромили французов. По условиям Александрийской капитуляции французы должны были передать древности, собранные экспедицией. Генерал Мену пытался заявить, что камень — его личная собственность, и рассказы о том, как именно он попал в руки британцев, расходятся. Британский офицер Томкинс Хилгроув Тёрнер позднее утверждал, что захватил его лично и вывез на артиллерийском лафете.

Тёрнер доставил камень в Англию в феврале 1802 года. После демонстрации в Обществе антикваров Лондона, которое изготовило гипсовые слепки для университетов Оксфорда, Кембриджа, Эдинбурга и Тринити-колледжа в Дублине и распространило оттиски, камень в том же году поместили в Британский музей. Ему присвоили номер EA 24.

С 1802 года камень почти непрерывно находится на выставке. В 1917 году, во время Первой мировой войны, его на два года перенесли для безопасности в подземную станцию почтовой железной дороги. Из музея он покидал пределы страны только один раз в мирное время: в октябре 1972 года его на месяц показали в парижском Лувре рядом со знаменитым письмом Шампольона, к 150-летию дешифровки. С 2004 года он стоит в специальной витрине в Египетском скульптурном зале, а в Королевской библиотеке установлена копия, которую можно потрогать.

История камня отражает более широкую картину: египетский памятник, повторно использованный средневековым исламским государством, найденный одной европейской империей во время вторжения и захваченный другой в качестве военного трофея. Надписи краской на его торцах — «Захвачен в Египте британской армией в 1801 году» — открыто фиксируют это происхождение.

До 1799 года иероглифы веками понимались неверно. Греческий писатель Хорапполон в V веке н.э. объяснял их как символические картинки со скрытыми смыслами, и эта идея вводила в заблуждение позднейших читателей. Средневековые арабские учёные, такие как Ибн Вахшия, сравнивали иероглифы с коптским языком — последней стадией египетского языка, а в XVII веке иезуитский учёный Афанасий Кирхер верно утверждал, что коптский язык происходит от древнеегипетского, хотя его собственные переводы иероглифов были фантастическими.

Работа началась с греческого текста. Первые опубликованные переводы появились в 1803 году. Затем в 1802 году Антуан-Исаак Сильвестр де Саси и шведский дипломат Юхан Давид Окерблад использовали греческие имена, чтобы найти их соответствия в демотическом тексте. Де Саси определил несколько имён, включая Птолемея и Александра, а Окерблад составил демотический алфавит из 29 знаков, примерно половина из которых оказалась верной. Но они предполагали, что демотическое письмо чисто алфавитное, и продвинуться дальше не смогли.

Британский эрудит Томас Юнг, также известный своими работами о свете, сделал следующие шаги начиная с 1814 года. Следуя догадке о том, что имена в картушах записывались фонетически, он определил знаки, составляющие имя Птолемея в иероглифическом тексте. Он также заметил десятки сходств между иероглифическими и демотическими знаками и справедливо заключил, что демотическое письмо сочетает фонетические и идеографические знаки, производные от иероглифов. Он опубликовал эти результаты в энциклопедической статье в 1819 году.

Решающий прорыв совершил Жан-Франсуа Шампольон, учёный из Гренобля, хорошо знавший коптский язык. Используя картуш с именем Птолемея с Розеттского камня и картуш с именем Клеопатры с обелиска из Филе, он составил список фонетических знаков. Затем, в сентябре 1822 года, изучая копии надписей из Абу-Симбела, он прочитал имена местных фараонов Рамсеса и Тутмоса, доказав, что фонетические знаки использовались задолго до греческого владычества. 27 сентября 1822 года он представил свои результаты в Париже в «Письме к господину Дасье». Его «Précis» 1824 года объяснял, что иероглифическое письмо было одновременно «изобразительным, символическим и фонетическим».

К 1824 году короткий иероглифический текст на камне дал всё, что мог; Шампольон перешёл к сотням других надписей и папирусов. Он умер в 1832 году, оставив незавершённые грамматику и словарь. Позднейшие учёные исправили его систему: Карл Рихард Лепсиус в 1837 году объяснил знаки, обозначающие два или три согласных, Генрих Бругш продвинул изучение демотического письма, а Эмманюэль де Руже опубликовал первые переводы египетской литературы в 1850-х годах.

Окончательное подтверждение пришло в 1866 году, когда Лепсиус нашёл хорошо сохранившуюся копию декрета Канопа — ещё одного трёхъязычного жреческого декрета. Его иероглифы можно было напрямую сопоставить с греческим текстом, и результаты вне разумных сомнений подтвердили правильность метода. К тому времени египетская письменность стала читаемым языком, открывшим доступ к более чем трём тысячам лет истории, религии и литературы.

Дешифровка египетского письма вместе с дешифровкой клинописи в том же столетии преобразила изучение древнейшей истории человечества. Такие тексты, как «Тексты пирамид», «Книга мёртвых» и египетские сказания и письма, теперь можно было читать в подлиннике, а не через греческие и римские пересказы.

Выражение «Розеттский камень» стало метафорой любого решающего ключа. «Розеттскими камнями» называли и другие двуязычные надписи, например Бехистунскую надпись для клинописи. Учёные использовали это выражение для водородного спектра в физике, растения в генетике и многого другого, а Европейское космическое агентство назвало «Розеттой» свой зонд для изучения кометы.

Вопрос о том, кому принадлежит заслуга дешифровки, обсуждается с 1820-х годов. В «Письме» Шампольона признавалась работа Юнга над демотическим письмом, но не упоминались ни анализ Юнгом картуша Птолемея, ни его определение окончания женского имени. Юнг, полагая, что именно эти открытия сделали возможным прогресс Шампольона, в частном порядке писал, что если Шампольон и позаимствовал английский ключ, то «замок был настолько безнадёжно проржавевшим», что обычная рука не смогла бы его повернуть. Британские рецензенты в 1820-х годах обвиняли Шампольона в плагиате; Э. А. Уоллис Бадж в 1904 году вновь подчёркивал роль Юнга.

Современные историки дешифровки в целом рассматривают это достижение как совокупный труд многих людей, но отводят Шампольону решающую роль. Догадки Юнга были важны, но он не смог продвинуться дальше имён и так и не понял, что фонетические знаки использовались во всех коренных египетских словах. Знание Шампольоном коптского языка позволило ему перейти от чтения имён к чтению самого языка. Современные исследования отмечают, что само «Письмо» было лишь скромным шагом вперёд по сравнению с Юнгом; настоящий прорыв случился в 1823–1824 годах, когда Шампольон показал, что фонетические знаки использовались во всём тексте, а не только в царских именах.

Эта история также показывает пределы одного-единственного «ключа». Иероглифическая часть камня сильно повреждена и содержит относительно мало знаков, а три версии не являются точными переводами друг друга. Значительная часть решающих доказательств поступила из других источников: обелиска из Филе, копий надписей из Абу-Симбела и других храмов, списка царей из Абидоса и коптской лексики. Как именно Шампольон пришёл к некоторым своим выводам, полностью восстановить невозможно, поскольку свидетельства современников противоречивы, а его знаменитое восклицание «Я нашёл это!» происходит из биографии, написанной лишь в 1906 году.

У собственной системы Шампольона были серьёзные ошибки. Он переоценивал сходство между классическим египетским языком и коптским и полагал, что каждый фонетический знак обозначает единственный звук. Лепсиус, Эдвард Хинкс, де Руже и другие исправили эти моменты. Поэтому историки теперь описывают дешифровку как процесс, продолжавшийся с 1799 по 1860-е годы и вовлёкший множество учёных, включая более раннюю арабскую и европейскую работу над коптским языком, а не как единый момент гениального озарения.

В июле 2003 года Захи Хавасс, тогдашний глава Высшего совета по древностям Египта, призвал вернуть камень, назвав его «символом нашей египетской идентичности». В 2005 году он включил его в список ключевых предметов, которые Египет хотел бы вернуть, наряду с бюстом Нефертити в Берлине и дендерским зодиаком в Лувре. Позднее он предложил трёхмесячный заём к открытию Большого египетского музея, в какой-то момент предложив отказаться от постоянного требования в обмен на это, и вновь повторил свои требования в 2022 году.

В 2005 году Британский музей подарил Египту полноразмерную копию, впервые выставленную в Национальном музее Рашида близ места находки. Оригинал музей не вернул. Как и другие крупные музеи, он утверждает, что предметы, приобретённые в прошлые эпохи, следует оценивать в свете ценностей того времени и что «универсальные музеи» служат людям всех наций — позиция, изложенная в совместной декларации 2002 года, подписанной более чем 30 крупными музеями. Критики возражают, что идея универсального музея выгодна прежде всего учреждениям бывших имперских столиц.

История камня поднимает и конкретные вопросы. Его не раскопали, а извлекли из военной крепости; он переходил между двумя иностранными армиями, воевавшими на египетской земле; а правовой документ, оформивший его передачу, — капитуляция 1801 года — был соглашением между европейскими державами и Османской империей, в котором у самих египтян не было голоса. Для многих египтян вопрос не столько в юридическом праве собственности, сколько в том, кто контролирует символы их истории.

Египтолог Джон Рэй заметил, что может наступить день, когда камень пробудет в Британском музее дольше, чем когда-либо находился в Розетте. Спор продолжается как часть более широкого международного пересмотра коллекций, сформированных в колониальную эпоху; источники, использованные здесь, не фиксируют никакого соглашения о займе или возвращении.