Дом мудрости

Дом мудрости (араб. Байт аль-Хикма) был библиотекой и центром учёности при дворе аббасидских халифов в Багдаде. Средневековые арабские авторы называли его также Хизанат аль-Хикма — «Сокровищницей мудрости». Он упоминается в связи с халифами Харуном ар-Рашидом и особенно его сыном аль-Мамуном в конце VIII — начале IX века.

Дом мудрости прославился как символ одного из крупнейших в истории обменов знаниями. Примерно с 750 по 1000 год учёные Багдада перевели на арабский язык значительную часть сохранившихся античных греческих научных и философских трудов, а также важные персидские и индийские тексты. Опираясь на эти знания, они совершили собственные открытия в математике, астрономии, медицине и философии.

От Дома мудрости ничего не сохранилось: ни здания, ни надписи об основании, ни каталога. Всё, что нам известно, основано на разрозненных упоминаниях в более поздних арабских книгах. Поэтому современные историки расходятся во мнениях о его размерах и устройстве. Одни представляют его большой академией, где рядом работали переводчики, астрономы и математики. Другие полагают, что это были главным образом царская библиотека и архив, а переводы создавались в разных местах Багдада при поддержке многих покровителей.

В 750 году новая династия Аббасидов свергла Омейядов, правивших халифатом из Дамаска. Значительную поддержку Аббасиды получили в восточной области Хорасан, расположенной на территории современных Ирана и Центральной Азии. В 762 году халиф аль-Мансур основал новую столицу на реке Тигр, недалеко от места, где Тигр и Евфрат ближе всего подходят друг к другу. Он назвал её Мадинат ас-Салам — «Город мира», но все знали её как Багдад.

Город аль-Мансура построили в форме большого круга. В центре находились дворец халифа и главная мечеть. Багдад быстро разросся далеко за пределы этих стен и стал одним из крупнейших городов мира. Он стоял на пересечении торговых путей, связывавших Средиземноморье, Иран, Индию, Центральную Азию и Китай. На его рынках встречались купцы, ремесленники, чиновники и учёные.

В Багдаде жили люди разных языков и религий: мусульмане, несториане и другие христиане, иудеи, зороастрийцы и сабии. Многие искусные переводчики происходили из христианских общин, в которых греческие тексты издавна изучали на сирийском языке. Такое разнообразие жителей помогло Багдаду стать местом встречи знаний из разных традиций.

Переводить научные труды трудно. Когда учёные Багдада начали переводить греческие сочинения по геометрии, медицине и логике, в арабском языке ещё не было слов для многих понятий. Переводчикам приходилось создавать новые термины, заимствовать слова из греческого или персидского языка и придавать старым арабским словам новые значения. За несколько поколений они превратили арабский язык в средство выражения самых передовых научных идей своего времени.

Многие греческие книги сначала переводили на сирийский язык, которым пользовались христиане Ближнего Востока, а затем с сирийского — на арабский. Лучшие переводчики, такие как Хунайн ибн Исхак, собирали несколько старых рукописей одного произведения, сравнивали их, чтобы установить наиболее точный текст, и старались передать смысл каждого предложения, а не переводить слово за словом.

Что они переводили? Среди греческих авторов были Аристотель, Платон (преимущественно в пересказах), Евклид, Архимед, Птолемей, Гиппократ и Гален. Со среднеперсидского языка переводили труды по астрологии, истории и государственному управлению, а также сборник басен о животных «Калила и Димна». С санскрита переводили индийские труды по астрономии и математике, в том числе о десятичной позиционной записи чисел с нулём. Позднее эти цифры распространились в Европе под названием «арабские».

Идея царской библиотеки мудрости имела корни в Сасанидской Персии (224–651), правители которой хранили архивы и, согласно источникам, поддерживали переводы с греческого и санскрита на среднеперсидский язык. Аббасиды правили значительной частью бывших сасанидских земель и опирались на персидских чиновников. Они переняли многие сасанидские придворные и государственные обычаи. Некоторые историки считают Хизанат аль-Хикма сознательным продолжением этой традиции.

Средневековые источники связывают возникновение библиотеки с разными халифами. В некоторых современных работах её истоки возводят к личному собранию аль-Мансура (правил в 754–775 годах); многие связывают её основание с Харуном ар-Рашидом (правил в 786–809 годах), который позднее стал знаменит благодаря сказкам «Тысячи и одной ночи». Лучше всего засвидетельствован период правления аль-Мамуна (813–833). Книготорговец X века Ибн ан-Надим в своём каталоге арабских книг «Фихрист» называет Сахля ибн Харуна и человека по имени Сальм работавшими в Доме мудрости. Он также сообщает, что аль-Мамун отправил Сальма и других людей к византийскому императору за греческими рукописями.

Почему халифы интересовались этими книгами? Были практические причины: астрономия помогала составлять календари и определять время молитв; при дворе серьёзно относились к астрологии; медицина была нужна для здоровья халифа и его семьи; математика — для измерения земель, сбора налогов и решения вопросов наследства. Значение имели также престиж и идеи. Представляя себя наследниками знаний Персии и Греции, Аббасиды заявляли о своей просветительской миссии, обращённой ко всему миру, и противопоставляли себя византийским императорам, которых аббасидские авторы порой обвиняли в забвении мудрости древних греков.

Ибн ан-Надим сохранил и известный рассказ: аль-Мамуну приснился Аристотель, который сказал ему, что благо определяется разумом. Возможно, эту историю рассказывали, чтобы оправдать поддержку халифом греческой учёности и рационального богословия. Историки видят в ней свидетельство представлений Аббасидов о себе, а не описание действительного события.

Переводческое движение продолжалось около двух столетий — с середины VIII до конца X века. Оно требовало больших расходов: хорошая рукопись и труд искусного переводчика стоили дорого, а переводчики могли получать крупные суммы. Покровителями были не только халифы, но и принцы, визири, военачальники, врачи и богатые семьи, в том числе Бармакиды, а позднее братья Бану Муса, которые сами платили переводчикам.

Работу облегчило появление нового материала для письма. Бумага, изобретённая в Китае, распространилась в исламском мире через Центральную Азию, и примерно к 800 году её уже производили в Багдаде. Бумага была дешевле пергамента и папируса, что способствовало распространению книг и росту библиотек. Согласно популярному рассказу, производство бумаги стало известно благодаря китайским пленным, захваченным в битве при Таласе в 751 году. Однако историки, в том числе Джонатан Блум, считают этот рассказ легендой: в Центральной Азии бумагу знали и раньше.

Со временем способы перевода совершенствовались. Ранние переводы часто были буквальными и трудными для чтения. В IX веке новые требования к качеству установил Хунайн ибн Исхак (809–873), несторианский христианский врач из аль-Хиры. Он, его сын Исхак ибн Хунайн и племянник Хубайш перевели многие труды Галена и Аристотеля — иногда сначала на сирийский для христианских покровителей, а затем на арабский для мусульманских. Хунайн оставил ценное письмо с перечнем известных ему трудов Галена, их переводчиков и заказчиков переводов.

В кругу философа аль-Кинди (ок. 801 — ок. 873) появились влиятельные переводы и переработки философских сочинений. Среди них был арабский пересказ частей «Эннеад» Плотина, распространявшийся под вводящим в заблуждение названием «Теология Аристотеля». В X веке группа багдадских учёных, преимущественно христиан, в том числе Абу Бишр Матта и Яхья ибн Ади, продолжала переводить и комментировать Аристотеля. В этой среде учился философ аль-Фараби.

Мухаммад ибн Муса аль-Хорезми (ок. 780 — ок. 850) — учёный, которого чаще всего связывают с Домом мудрости. В небольшой книге, посвящённой аль-Мамуну, он изложил систематические способы решения линейных и квадратных уравнений с помощью аль-джабр («восстановления») и аль-мукабала («противопоставления»). От слова «аль-джабр» произошло название алгебры. В другой книге он объяснил индийскую десятичную систему записи чисел; в латинских переводах его имя превратилось в слово «алгоритм». Он также составил астрономические таблицы и переработал географический труд Птолемея.

Аль-Мамун поддерживал астрономические наблюдения. Примерно в 828–833 годах обсерватории работали в Багдаде (в аш-Шаммасии) и на горе Касьюн близ Дамаска. Астрономы проверяли и уточняли величины, приведённые в «Альмагесте» Птолемея. Они также измерили длину одного градуса широты на ровных пустынных равнинах северной Месопотамии и Сирии, чтобы вычислить размеры Земли. Эти проекты показывают, что учёные не просто доверяли древним авторитетам, а проверяли их утверждения наблюдениями.

Три брата Бану Муса, сыновья бывшего придворного астронома, написали труды по геометрии и знаменитую «Книгу хитроумных устройств». В ней описано около ста механических изобретений, включая сосуды с секретом и автоматические регуляторы. Сабит ибн Курра (ум. в 901 году), сабий из Харрана, которого братья привезли в Багдад, переводил и совершенствовал труды Евклида, Архимеда, Аполлония и Птолемея, а также внёс собственный вклад в теорию чисел и механику.

В медицине арабские переводы Гиппократа и Галена стали основой богатой научной традиции, в которой позднее появились такие выдающиеся врачи, как ар-Рази и Ибн Сина (Авиценна). В философии переводы сделали возможным развитие традиции фальсафы — от аль-Кинди через аль-Фараби к Ибн Сине и Ибн Рушду (Аверроэсу).

После аль-Мамуна его преемники аль-Мутасим и аль-Васик продолжали поддерживать учёность. Аль-Мамун также начал михну (833 — ок. 848) — религиозные испытания, требовавшие от учёных признать, что Коран был сотворён. Этого учения придерживались богословы-рационалисты мутазилиты. При аль-Мутаваккиле (правил в 847–861 годах) михна прекратилась, а двор обратился к традиционалистской суннитской учёности. По некоторым сообщениям, в это время Дом мудрости лишился поддержки, но источников мало.

Переводы продолжали создавать в Багдаде на протяжении X века при поддержке множества частных покровителей, однако сам Дом мудрости редко упоминается после IX века. В XI–XII веках ведущую роль в образовании Багдада играли другие учреждения, например медресе Низамия (основано в 1067 году) и позднее медресе Мустансирия (1234), а также многочисленные частные библиотеки и библиотеки при мечетях.

В феврале 1258 года монгольское войско под командованием Хулагу, внука Чингисхана, захватило Багдад после недолгой осады. Последний багдадский аббасидский халиф аль-Мустасим был убит. Город грабили несколько дней; погибло множество его жителей. Вместе с мечетями, дворцами и домами были уничтожены библиотеки. Позднейшие авторы писали, что Тигр почернел от чернил сброшенных в него книг. Историки считают это литературным образом, передающим масштаб катастрофы, а не буквальным описанием.

Часто говорят, что Дом мудрости был уничтожен в 1258 году. Библиотеки Багдада действительно погибли, но существовало ли тогда учреждение под названием «Дом мудрости», неизвестно. Персидский учёный Насир ад-Дин ат-Туси, сопровождавший Хулагу, впоследствии основал большую обсерваторию и библиотеку в Мараге. По некоторым сообщениям, туда перевезли книги из Багдада, хотя числа, приведённые в более поздних источниках, вероятно, преувеличены.

Пример Аббасидов вдохновлял других правителей. В Каире фатимидский халиф аль-Хаким в 1005 году основал Дар аль-Ильм («Дом знаний»), а в Кордове, Бухаре и других городах появились большие библиотеки. На несколько столетий арабский стал основным языком науки на пространстве от Испании до Центральной Азии. На нём писали учёные разных вероисповеданий, в том числе такие иудеи, как Маймонид.

Начиная с XII века европейские учёные ездили в Испанию, Сицилию и на Ближний Восток, чтобы переводить арабские книги на латынь. В Толедо Герард Кремонский перевёл десятки трудов, среди них «Альмагест» Птолемея и книгу аль-Хорезми по алгебре. Благодаря этим переводам Европа получила как греческую науку, сохранившуюся на арабском языке, так и оригинальные труды арабоязычных учёных. Они повлияли на средневековые университеты, а позднее — на культуру Возрождения.

Сегодня историки подчёркивают, что речь шла не только о «сохранении» знаний, словно в Багдаде греческие книги лишь берегли для Европы. Арабоязычные учёные исправляли, критиковали и развивали полученные знания. Их труд был самостоятельным достижением и преследовал собственные цели.

В наше время Дом мудрости стал ярким символом золотого века исламской цивилизации, диалога культур и ценности переводов и библиотек. Его имя носят университеты, библиотеки и культурные программы по всему миру. Однако символический образ иногда выходит за пределы исторических свидетельств. Поэтому учёные стараются различать легенду и то, что действительно сообщают источники.

Во многих работах XX века и современных популярных книгах Дом мудрости предстаёт большой государственной академией: чем-то вроде средневекового исследовательского университета с переводческим бюро, обсерваториями и учёными разных специальностей на жалованье, основанного или расширенного аль-Мамуном. Этот образ опирается на реальные черты эпохи, но часто объединяет сведения о разных людях и местах в рассказ об одном учреждении.

Наиболее влиятельную критику этого представления предложил Димитрий Гутас в книге Greek Thought, Arabic Culture (1998). По его мнению, источники описывают Байт аль-Хикма, или Хизанат аль-Хикма, как библиотеку по образцу сасанидских царских библиотек. Её сотрудники были связаны главным образом с переводом и переписыванием персидских трудов и с астрономией, а не с переводом греческих научных и философских сочинений. Гутас не находит свидетельств того, что библиотека руководила переводами с греческого. Он рассматривает переводческое движение как явление, охватившее общество в целом: его поддерживали многие покровители по разным причинам, а корни лежали в политике и идеологии ранних Аббасидов, включая унаследованное от Сасанидов представление о возвращении древних знаний как обязанности правителя.

Другие исследователи признают ограниченность свидетельств, но полагают, что придворная библиотека всё же была важным средоточием учёной деятельности. По их мнению, такие учёные, как аль-Хорезми и братья Бану Муса, работали при покровительстве халифов, а аббасидский двор играл ведущую роль. В статье Стэнфордской философской энциклопедии о греческих источниках арабской философии также сделан вывод, что Байт аль-Хикма нельзя считать организационным центром переводов с греческого на арабский, хотя переводчики были тесно связаны с двором.

У этой дискуссии есть и политическая сторона. Образ Дома мудрости используют для прославления исламской цивилизации; в более старых западных работах он, напротив, служил для изображения этой цивилизации лишь пассивным передатчиком греческих знаний. Внимательное чтение источников помогает избежать и мифов, и пренебрежения её достижениями.

Архив Дома мудрости не сохранился. Основные свидетельства содержатся в более поздних арабских трудах: прежде всего в «Фихристе» Ибн ан-Надима (завершён в 987/988 году) — каталоге книг и авторов, составленном багдадским книготорговцем; в биографических словарях учёных и врачей, например трудах Ибн аль-Кифти и Ибн Аби Усайбиа (XIII век); а также в хрониках. Эти авторы жили спустя одно–четыре столетия после аль-Мамуна и иногда переносили представления о позднейших учреждениях в более раннее время.

Ещё один богатый источник — сами переводы. В сохранившихся рукописях часто названы переводчик, покровитель, а иногда и редактор. Это позволяет историкам восстанавливать связи между участниками работы и её заказчиками. Письмо Хунайна ибн Исхака о переводах Галена — ценное свидетельство очевидца о том, как работали переводчики, как они искали рукописи и кто им платил.

Современные исследования соединяют филологию (сопоставление арабских переводов с греческими и сирийскими оригиналами), историю науки (изучение того, как использовали переведённые тексты) и социальную историю (выяснение того, кто оплачивал работу и почему). Для многих арабских переводов до сих пор нет научно подготовленных изданий, а множество рукописей в библиотеках от Стамбула до Тегерана остаётся неизученным. Поэтому наши представления о переводческом движении продолжают меняться.

Читателю важно различать три явления, которые часто смешивают: конкретное учреждение под названием «Дом мудрости», более широкое переводческое движение и современный символ. У каждого своя история, и свидетельства о них различаются.