Большой Зимбабве

Большой Зимбабве — руины столицы государства на юге Африки, расположенные примерно в 25 км к юго-востоку от современного города Масвинго в Зимбабве. Памятник известен массивными стенами из обработанного гранита, сложенными без раствора. Они тянутся по склонам холмов и через долину. Это крупнейший из сотен подобных укреплённых каменными стенами памятников, часто называемых «зимбабве», в области между реками Замбези и Лимпопо.

Слово «зимбабве» происходит из языка шона, на котором говорит большинство жителей страны. Обычно его связывают с выражением dzimba dza mabwe — «каменные дома» — или dzimba woye — «почитаемые дома»: так называли жилища или могилы вождей. Португальцы записали это название ещё в 1531 году как «Симбаое» (Symbaoe), обозначавшее царский двор. Слово «Большой» отличает этот памятник от меньших.

Примерно в XI веке на месте земледельческого поселения начал расти город, который к XIV веку стал столицей с населением, возможно, в 10 000 человек и более. Он был центром государства, богатство которого основывалось на скотоводстве, земледелии и контроле над торговлей золотом и слоновой костью. Эти товары поступали на суахилийское побережье и далее через Индийский океан. К XVI веку город утратил ведущую роль, а политические центры региона переместились на север и запад.

Большой Зимбабве входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и является важнейшим национальным памятником Зимбабве. Страна получила своё название в честь города после обретения независимости в 1980 году. Для многих местных общин это по-прежнему священное место.

Руины делятся на три основные группы. Комплекс на холме расположен на крутом гранитном возвышении примерно в 80 м над долиной. Стены здесь возводили между огромными природными валунами и поверх них, поэтому скалы и кладка сливаются друг с другом. Это старейшая часть памятника: каменное строительство началось здесь примерно к XII веку. Комплекс включает несколько ограждённых участков, в том числе Восточную ограду, где нашли большинство знаменитых птиц из мыльного камня. Многие исследователи считают, что холм имел царское и ритуальное значение.

Под холмом находится Большая ограда — самое впечатляющее отдельное сооружение. Внешняя стена длиной около 250 м, высотой до 11 м и толщиной у основания до 5 м образует неправильный овал. Часть её верхнего края украшена поясом из камней, уложенных зигзагом, или шевроном. Внутри находится более старая внутренняя стена. Между стенами проходит узкий проход с высокими стенами — Параллельный проход, ведущий к Конической башне.

Коническая башня — сплошное каменное сооружение высотой около 9 м и шириной у основания более 5 м. У неё нет ни двери, ни внутренней камеры. Её назначение неизвестно. Среди предложенных объяснений — символическое зернохранилище как знак щедрости и богатства правителя, символ плодородия или памятник, повторяющий форму башен в других зимбабве.

Между двумя главными группами руин и вокруг них расположен комплекс в долине — ряд небольших оград, построенных главным образом в XIV–XV веках. За пределами каменных стен город занимал большую площадь. Большинство его жителей жили в круглых домах из даги — смеси земли и гравия — с соломенными крышами. Сегодня отчётливо сохранились в основном каменные сооружения, поэтому легко забыть, что стены окружали лишь жилую часть знати в гораздо более крупном городе.

Строители использовали гранит окрестных холмов. В этой местности гранитные купола естественным образом расслаиваются на тонкие, относительно ровные плиты, когда камень нагревается днём и остывает ночью. Этот процесс называется шелушением породы. Плиты можно было разбить на блоки размером с кирпич и перенести к месту строительства. Некоторые исследователи предполагают, что строители ускоряли процесс, нагревая камень огнём, а затем охлаждая водой, но прямых свидетельств этому мало.

Все стены сложены методом сухой кладки: блоки уложены горизонтальными рядами без раствора и держатся благодаря собственному весу и тщательной подгонке. Каждый ряд немного сдвинут внутрь относительно нижнего, поэтому стена слегка наклоняется к центру и становится устойчивее. Фундамента в современном понимании у стен нет: их часто возводили прямо на скальном основании или утрамбованной земле. Проёмы имели закруглённую форму; в некоторых были деревянные перемычки и ступени.

Строительные приёмы со временем менялись. Следуя классификации, предложенной Энтони Уитти в середине XX века, археологи выделяют раннюю кладку из грубо обработанных неровных камней; более позднюю, очень правильную кладку с аккуратными ровными рядами, лучший пример которой — внешняя стена Большой ограды; и ещё более позднюю, вновь менее правильную кладку. Эти стили помогают установить относительный возраст разных частей памятника.

Масштаб работ был огромен. По распространённой оценке, только внешняя стена Большой ограды содержит около 15 000 тонн камня. Письменных свидетельств об организации строительства нет, но оно должно было требовать труда множества людей в течение долгого времени. Вероятно, правители организовывали работы, опираясь на трудовые обязанности общин, как это происходило в более поздних государствах шона.

Большой Зимбабве — часть долгой истории земледельческих общин юга Африки, говоривших на языках банту. Земледельцы, обрабатывавшие железо и выращивавшие сорго и просо, жили в этой местности с первого тысячелетия н. э. Примерно в XI веке общины, которые археологи называют Гуманье, начали строить на месте будущего города. Их керамика и образ жизни непосредственно связаны с культурой Большого Зимбабве.

Непосредственным предшественником Большого Зимбабве было Мапунгубве — королевство с центром в долине Лимпопо, на территории нынешней ЮАР у границ с Ботсваной и Зимбабве. Оно процветало в XIII веке и было покинуто около 1300 года. В Мапунгубве правящий слой уже жил на вершине холма над простыми жителями и торговал золотом и слоновой костью с побережьем. Подъём Большого Зимбабве примерно во время упадка Мапунгубве позволяет предположить, что центр власти и торговли переместился на север.

Главным мерилом богатства в Большом Зимбабве был скот. Кости животных, найденные на памятнике, показывают, что знать ела много говядины. Скот помогал заключать союзы, служил брачным выкупом и наградой сторонникам. Правители также контролировали дальнюю торговлю. Золото добывали на Зимбабвийском плато, главным образом к западу от города, и вместе со слоновой костью через посредников отправляли в суахилийские города побережья, в том числе Софалу и Килву. Среди привозных товаров были стеклянные бусы, ткани, персидская керамика и китайский селадон — покрытые зелёной глазурью изделия XIII–XV веков.

Оценки численности населения в период расцвета составляют примерно от 10 000 до 18 000 человек. Большинство жили за пределами каменных стен. Предполагается, что внутри больших оград жили лишь несколько сотен представителей знати. Государство с центром в городе, возможно, контролировало территорию площадью в десятки тысяч квадратных километров, хотя его границы и устройство подробно неизвестны.

Большой Зимбабве существовал в одно время с империей Мали в Западной Африке — Манса Муса совершил своё знаменитое паломничество в 1324 году, — суахилийскими городами-государствами восточноафриканского побережья, династиями Юань и ранней Мин в Китае и позднесредневековой Европой. Город участвовал в торговле в Индийском океане, связывавшей Африку, Аравию, Индию и Китай.

Большой Зимбабве был не только политическим центром, но и священным местом. Согласно более поздним представлениям шона, власть царя — мамбо — опиралась на его связь с царскими предками и богом Мвари, а медиумы передавали волю предков этой земли. Многие исследователи полагают, что комплекс на холме с его пещерами, валунами и оградами был связан с подобными обрядами, возможно, в том числе с вызыванием дождя. Однако это толкование основано на более поздних этнографических сведениях, а не на прямых доказательствах.

Самые знаменитые находки здесь — восемь птиц, вырезанных из мыльного камня, мягкого зеленоватого минерала, который также называют стеатитом. Каждая птица высотой около 40 см была установлена на каменной колонне высотой примерно метр. Большинство нашли в Восточной ограде комплекса на холме. Это не точные изображения одного вида: в них сочетаются черты хищных птиц, например орла-скомороха или орлана-крикуна, и человеческие детали, в частности пальцы вместо когтей. Согласно распространённому толкованию, птицы изображают царских предков или посланников между живыми людьми, предками и божеством.

В новое время судьба птиц была непростой. В 1889 году охотник вывез одну из них и продал Сесилу Родсу; она до сих пор находится в его бывшем доме Гроот-Схюр в Кейптауне. Другие птицы попали в Южную Африку и Германию. ЮАР вернула четыре птицы в 1981 году, а нижнюю часть птицы, находившуюся в Берлине, возвратили в начале 2000-х годов. Птица стала эмблемой Родезии, а затем независимого Зимбабве; её изображение есть на флаге, гербе и денежных знаках страны.

Для местных общин Большой Зимбабве и сегодня остаётся местом предков, где проводят обряды. Между традиционными лидерами, медиумами и службой охраны памятника временами возникали разногласия о доступе, обрядах и праве заботиться об этом месте; соседние родовые общины также выдвигают разные притязания. Уважение к этим сохраняющимся связям теперь входит в задачи управления памятником.

С XV века Большой Зимбабве терял своё центральное положение. Примерно к 1550 году он уже не был крупной столицей, хотя люди продолжали там жить. Причины упадка остаются предметом споров. Возможную роль сыграли истощение местных ресурсов — пастбищ, пахотных земель и древесины — при большом населении, смещение торговли золотом к долине Замбези на севере и политическое соперничество внутри правящей семьи.

Устные предания шона рассказывают о царевиче Ньяцимбе Мутоте, который отправился на север в поисках соли и основал государство, позднее ставшее Мутапой. К устным преданиям как историческому источнику нужно относиться осторожно, но этот рассказ согласуется с археологическими данными о перемещении власти на север, к государству Мутапа, с которым португальцы столкнулись в XVI веке, и на запад, к государству Торва с центром в Хами — ещё одном объекте Всемирного наследия. Позднее Торва сменило государство Розви.

Португальские авторы, находившиеся на побережье, записали сведения о каменных сооружениях в начале XVI века. В 1531 году капитан Висенте Пегаду из Софалы описал крепость, «построенную из камней удивительной величины» без раствора. По его словам, местные жители называли её Симбаое. Историк Жуан де Барруш повторил подобные сообщения в середине XVI века. Никто из этих авторов сам не посещал город: сведения они получили от африканских и суахилийских рассказчиков.

В 1871 году немецкий геолог Карл Маух посетил памятник, куда его направили после того, как это место обнаружил охотник Адам Рендер. Маух заявил, что африканцы не могли его построить. Он предположил, что сооружения повторяют дворец царицы Савской, а деревянная перемычка сделана из кедра, привезённого финикийцами. Эти идеи перекликались с более ранними португальскими легендами о библейской стране Офир и отвечали интересам европейских колонизаторов, готовившихся занять регион.

После того как Британская Южно-Африканская компания Сесила Родса установила контроль над территорией в 1890 году, Родс оплатил раскопки Джеймса Теодора Бента в 1891 году. Бент не имел археологической подготовки, приписал постройки финикийцам или арабам и провёл разрушительные раскопки у Конической башни. С 1895 года примерно до 1901 года компания «Древние руины Родезии» разрешала старателям искать золото среди руин. В 1902–1904 годах назначенный хранителем Ричард Никлин Холл удалил из Большой ограды многометровые археологические слои, считая их следами пребывания «кафров» — это расистское слово. В результате была уничтожена значительная часть свидетельств, по которым можно было датировать памятник.

Первый профессиональный археолог, работавший здесь, Дэвид Рэндалл-Макайвер, провёл раскопки в 1905 году и в книге «Средневековая Родезия» (1906) сделал вывод, что сооружения относятся к Средневековью и построены африканцами. В 1929 году Гертруда Катон-Томпсон возглавила раскопки по поручению Британской ассоциации и подтвердила этот вывод тщательным изучением археологических слоёв: все находки, возраст которых можно было определить, указывали на строителей, говоривших на языках банту, и на средневековую датировку. Многие поселенцы отвергли её выводы, а сама она описывала постройки снисходительно, но научные доказательства были убедительными.

Радиоуглеродное датирование, начатое в 1950-х годах, подтвердило средневековый возраст памятника. К тому времени африканское происхождение сооружений стало общепринятым среди археологов. Тем не менее правительство Родезии, в котором власть принадлежала белому меньшинству, особенно после одностороннего провозглашения независимости в 1965 году, требовало от музеев и авторов путеводителей представлять происхождение памятника как неизвестное или иноземное. Археологи, публично говорившие правду, сталкивались с цензурой. Питер Гарлейк, государственный инспектор памятников, покинул страну в 1970 году; уехал и сотрудник национального музея Роджер Саммерс. Сегодня этот спор служит хрестоматийным примером того, как расизм и политика могут искажать понимание прошлого.

За Большой Зимбабве отвечает Национальное управление музеев и памятников Зимбабве. В 1986 году памятник внесли в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Стенам угрожают обрушения из-за удаления поддерживавших их слоёв ранними копателями, рост деревьев и корней, воздействие воды и эрозия, лишайники, а также посетители, взбирающиеся на стены.

Некоторые прежние восстановительные работы тоже вызывают критику. В XX веке обрушившиеся участки иногда восстанавливали без тщательной документации, поэтому теперь трудно отличить первоначальную кладку от более поздней. Современный подход к сохранению памятника предусматривает наблюдение за его состоянием, минимальное вмешательство, документирование каждого ремонта и применение традиционной сухой кладки обученными местными каменщиками.

Важный вопрос — участие местных общин. После обретения независимости памятником управляли как национальной достопримечательностью и местом для туристов. Это иногда ограничивало доступ местных жителей, для которых он священен. Специалисты по наследию, в том числе зимбабвийский археолог Веббер Ндоро, выступают за то, чтобы при сохранении памятника учитывали его духовное значение и привлекали местные общины, а не только охраняли каменные сооружения.

Для африканских борцов против власти белого меньшинства в Родезии Большой Зимбабве стал ярким символом достижений африканцев и их способности управлять собой. Когда страна получила независимость в 1980 году, она приняла название Зимбабве, а птицу из мыльного камня поместили на новый флаг. Лишь немногие археологические памятники сыграли столь непосредственную роль в формировании самосознания современного государства.

После обретения независимости памятник также использовали в политических целях, например для поддержки разных представлений о национальной истории, близких тогдашнему правительству. Историки отмечают, что и колониальные, и националистические авторы обращались к Большому Зимбабве, чтобы подкрепить собственные взгляды на современность. Это напоминает о том, что наследие всегда подвергается толкованию.

Изучение Большого Зимбабве изменило представления об африканском прошлом. Это важный пример возникновения сложных государств и городских центров в Африке к югу от Сахары без влияния пришлых завоевателей, а также участия африканцев в торговой сети, связывавшей континент с Азией за многие века до европейского колониализма.

Хронология. Согласно общепринятой последовательности, первым возник комплекс на холме — примерно с XI или XII века, Большую ограду строили в XIII–XV веках, а комплекс в долине — в XIV–XV веках. Эта схема основана на радиоуглеродных датах, возрасте привозных товаров и стилях кладки. Однако ранние раскопки уничтожили столько археологических слоёв, что свидетельств для неё осталось немного. В 2010-х годах Шадрек Чирику́ре и его коллеги заново изучили радиоуглеродные даты с помощью байесовского статистического моделирования. Они предположили, что разные части города были заселены более одновременно, чем следует из простой схемы «сначала холм, затем ограда, затем долина».

Для чего служила Большая ограда? Преобладают два общих объяснения. Согласно одному из них, связанному с историком Дэвидом Бичем и другими исследователями, разные комплексы отражают смену правителей, которые со временем переносили свои резиденции. Согласно «структуралистскому» объяснению, разработанному археологом Томасом Хаффманом на основе более поздних этнографических сведений о шона и венда, комплексы одновременно выполняли разные функции: комплекс на холме был резиденцией царя и ритуальным центром, а Большая ограда — местом проживания царских жён и проведения обрядов посвящения. Критики возражают, что переносить этнографические сведения о более поздних обществах на события несколькими веками раньше рискованно и что датировки не дают этому объяснению ясного подтверждения.

Кем именно были строители? Археологи согласны, что Большой Зимбабве построили африканцы, говорившие на языках банту, чья культура продолжается у народа шона. Более точное определение остаётся предметом споров: большинство исследователей связывают строителей с предками каранга — группы шона. Некоторые предания также говорят о связях с общинами, говорящими на языке венда, а у лемба есть устные предания об их связи с памятником. Эти вопросы касаются отношений между современными общностями и древним населением, а не африканского происхождения города.

Почему город пришёл в упадок и насколько велик он был? Оценки численности населения зависят от предполагаемого количества домов за пределами стен, где проведено мало раскопок. Согласно недавним моделям, жителей могло быть меньше 10 000 — ниже прежних оценок, достигавших 18 000. Насколько важны были истощение природных ресурсов, изменение торговых путей и политический раскол для упадка города, пока неизвестно.

Отсутствие письменности. Жители Большого Зимбабве не пользовались письменностью, поэтому от самого города не сохранилось ни надписей, ни летописей. Знания о нём дают археологические находки, внешние письменные источники — тексты с суахилийского побережья, арабские и португальские сочинения, упоминающие золото и государства внутренних областей, — позднее записанные устные предания и сравнение с более поздними обществами шона. У каждого вида свидетельств есть ограничения, поэтому надёжные объяснения осторожно сопоставляют их друг с другом.

Методы датирования. Радиоуглеродный метод позволяет определять возраст органических материалов, например древесного угля и дерева, по распаду углерода-14. Для памятника получено более двух десятков дат, хотя самые ранние измерения 1950-х годов теперь считают ненадёжными. Привозные предметы известного времени изготовления, особенно китайская керамика XIV–XV веков и стеклянные бусы известных типов, позволяют проверить датировки. Для относительной датировки используют стратиграфию — последовательность слоёв отложений — и стили кладки.

Повреждённые археологические слои. Разрушения, причинённые искателями сокровищ и первыми исследователями в 1890-х — 1900-х годах, составляют одну из главных трудностей исследования. Археологам приходится работать с нарушенными слоями, заново осмысливать старые записи о раскопках и часто изучать лучше сохранившиеся соседние памятники и другие зимбабве, чтобы понять историю столицы.

История изучения. Исследования Большого Зимбабве показывают, как политические обстоятельства влияют на научные вопросы. Ранние теории определялись колониальной идеологией; признанию научного опровержения мешала политика поселенцев; после обретения независимости рассказы о прошлом иногда упрощали ради национальных целей. Современные исследователи, среди которых много зимбабвийцев, стремятся описывать историю памятника с африканской точки зрения, опираясь на свидетельства.