Машаду де Ассис

Жоаким Мария Машаду де Ассис — писатель из Рио-де-Жанейро, которого широко признают величайшей фигурой бразильской литературы. Он писал почти во всех формах, доступных автору XIX века: стихи, пьесы, театральную и литературную критику, переводы, сотни рассказов, сотни газетных заметок, называемых хрониками, и девять романов.

Его жизненный путь необычен. Он родился в бедной семье африканского и португальского происхождения, когда рабство ещё было законным, почти не получил школьного образования и ещё мальчиком начал работать в типографском деле. К концу жизни он был высокопоставленным государственным служащим и первым президентом Бразильской академии литературы.

Больше всего он известен романами, написанными начиная с 1880 года: их рассказчики обращаются прямо к читателю, шутят, перебивают сами себя, и им не всегда можно доверять. За юмором скрывается острая картина состоятельных семейств Рио-де-Жанейро, удобно устроившихся в обществе, построенном на рабстве и покровительстве.

Машаду родился 21 июня 1839 года на Морру-ду-Ливраменту, холме у порта Рио-де-Жанейро, в имении богатой вдовы Марии Жозе де Мендонсы Барросу Перейры, которая стала его крёстной матерью. Раннее детство он провёл в этом имении.

Его отец, Франсиско Жозе де Ассис, был маляром и позолотчиком; его собственные родители были рабами и позднее получили свободу. Мать, Мария Леопольдина Машаду да Камара, была прачкой с Азорских островов. Ещё ребёнком Машаду потерял младшую сестру, а затем мать; позднее отец женился снова.

Формального образования он почти не получил. Биографы описывают его как упорного читателя, который учился главным образом самостоятельно; они рассказывают об уроках латыни и французского вне школы, хотя подробности этих историй достоверно не установлены. В пятнадцать лет он опубликовал первые стихи. В 1856 году, примерно в семнадцать лет, он стал учеником наборщика в государственной Национальной типографии (Imprensa Nacional) и проводил время в книжной лавке и типографии Франсиско де Паулы Брито — месте встреч писателей.

Самый знаменитый роман Машаду, «Посмертные записки Браза Кубаса» (Memórias Póstumas de Brás Cubas), начинается с шутки: его рассказчик — не умерший автор, а мертвец, ставший автором. Поскольку ему больше не нужно никого впечатлять, он утверждает, что расскажет всю правду о своей эгоистичной, благополучной жизни.

В романе «Дон Касмурро» повествование ведёт Бенто Сантьяго, пожилой человек, вспоминающий свою детскую любовь к соседской девочке Капиту и их брак. По ходу рассказа он убеждается, что их сын похож на его лучшего друга Эскобара. Но обо всём этом мы знаем только со слов Бенто. Книга знаменита тем, что позволяет читателям самим решать, изменила ли ему Капиту или измену выдумала его ревность.

Его рассказы не менее остроумны: их можно прочитать один раз ради удовольствия, а потом ещё раз — ради вопросов о власти, деньгах и правде.

Из типографии Машаду перешёл в журналистику. В 1858 году он работал корректором в газете «Коррейо меркантил», а в 1860 году вошёл в редакцию «Диарио ду Рио-де-Жанейро», где писал репортажи, театральную критику и заметки. В 1860-х годах он также издавал стихи («Хризалиды», 1864) и пьесы и перевёл роман Виктора Гюго «Труженики моря» (1866).

Литературный труд не давал средств к жизни, и, как многие бразильские писатели того времени, он обрёл материальную стабильность на государственной службе. После первой должности в 1867 году — помощника директора «Диарио офисиал» — он был назначен в 1873 году в Министерство сельского хозяйства, торговли и общественных работ. Он оставался на министерских должностях при империи, а затем при республике более тридцати лет и дослужился до высоких административных постов.

12 ноября 1869 года он женился на Каролине Аугусте Шавьер ди Новайс, уроженке Португалии, сестре своего друга, поэта Фаустину Шавьера ди Новайса. Брак, оставшийся бездетным, продлился тридцать пять лет, и современники отмечали большую близость между супругами. Каролина умерла 20 октября 1904 года; Машаду, глубоко потрясённый, пережил её на четыре года.

Биографы и авторы медицинских работ сходятся в том, что Машаду страдал эпилепсией, которая усилилась в поздние годы его жизни; сообщается также, что он заикался и был застенчив. Тяжёлая болезнь в конце 1870-х годов вынудила его долго отдыхать, и многие критики связывают последовавшую за этим перемену в его творчестве с этим кризисом, хотя эта связь остаётся интерпретацией критиков.

В 1896–1897 годах группа писателей во главе с Лусиу ди Мендонсой основала Бразильскую академию литературы. Машаду был избран её президентом в январе 1897 года и председательствовал на её торжественном открытии 20 июля 1897 года. Он руководил ею до самой смерти, посещал почти каждое заседание и благодаря своему такту объединял монархистов и республиканцев, романтиков и натуралистов.

Критики обычно делят романы Машаду на две группы. Первые четыре — «Воскресение» (Ressurreição, 1872), «Рука и перчатка» (A Mão e a Luva, 1874), «Элена» (Helena, 1876) и «Яйя Гарсия» (Iaiá Garcia, 1878) — часто относят к его романтическому периоду: любовные сюжеты, наследства, молодые женщины, решающие вопросы замужества, — но уже с острым авторским взглядом на социальное честолюбие и зависимость от покровителей.

«Посмертные записки Браза Кубаса», печатавшиеся с продолжением в «Ревиста бразилейра» в 1880 году и вышедшие отдельной книгой в 1881 году, знаменуют резкий перелом. 160 коротких глав романа перескакивают с темы на тему; одна глава — «диалог» двух влюблённых, записанный одними точками и знаками препинания; рассказчик насмехается над читателем и над самим собой. Книга завершается знаменитым горьким итогом: «Não tive filhos, não transmiti a nenhuma criatura o legado da nossa miséria» («У меня не было детей; я не передал ни одному созданию наследия нашего горя»).

«Кинкас Борба», печатавшийся с продолжением в журнале «А Эстасан» с 1886 года и вышедший отдельной книгой в 1891 году, рассказывает о Рубиане, провинциальном учителе, который наследует состояние чудака-философа Кинкаса Борбы, а затем оказывается разорён обществом Рио. Шуточная философия Кинкаса Борбы, «гуманитизм», выражает свою жестокую логику в лозунге «Ao vencedor, as batatas!» («Победителю — картошка!»), пародии на популярные в то время социал-дарвинизм и позитивизм.

«Дон Касмурро» (1899) — один из самых читаемых бразильских романов и источник бесконечного спора о Капиту. «Исав и Иаков» (Esaú e Jacó, 1904) рассказывает о братьях-близнецах, монархисте и республиканце, чьи ссоры продолжаются и в период падения монархии; повествование ведётся по записным книжкам отставного дипломата советника Айреса, который вновь появляется как автор дневника в последнем романе Машаду «Дневник Айреса» (Memorial de Aires, 1908).

Машаду написал более двухсот рассказов; большинство из них сначала публиковались в газетах и журналах, а затем были собраны в сборники, такие как «Разрозненные бумаги» (Papéis Avulsos, 1882), «Истории без даты» (Histórias sem Data, 1884), «Разные истории» (Várias Histórias, 1896), «Собранные страницы» (Páginas Recolhidas, 1899) и «Реликвии старого дома» (Relíquias de Casa Velha, 1906). Критики часто говорят, что благодаря Машаду жанр рассказа в Бразилии обрёл новые возможности.

«Психиатр» (O Alienista, печатался с продолжением в 1881–1882 годах) высмеивает научный авторитет: лечебница доктора Симана Бакамарте, «Зелёный дом» (Casa Verde), поглощает большую часть городка Итагуаи, пока доктор не приходит к выводу, что единственный по-настоящему ненормальный человек — он сам. В «Полуночной мессе» (Missa do Galo, 1894) почти нет сюжета: мужчина вспоминает ночной разговор, который в семнадцать лет вёл в сочельник с тридцатилетней женщиной, и до сих пор не может сказать, что он значил.

«Отец против матери» (Pai contra Mãe) из сборника «Реликвии старого дома» (1906) — одно из самых прямых его обращений к теме рабства. Рассказ начинается с замечания, что рабство унесло с собой ремёсла и орудия, такие как жестяная маска, которую насильно надевали на некоторых порабощённых, а затем повествует о Кандидо Невесе, бедном ловце беглых рабов, который, собираясь отдать новорождённого сына в приют для подкидышей, ради награды ловит беременную беглянку Арминду. У неё случается выкидыш; он оставляет себе ребёнка. Рассказ заканчивается фразой, полной леденящей иронии: «Nem todas as crianças vingam» («Не всем детям суждено выжить»).

Машаду был также мастером хроники — короткой газетной заметки, сочетающей комментарий, бытовую историю и вымысел. Его серии «Bons Dias!» («Добрый день!», 1888–1889) и «A Semana» («Неделя», 1892–1897, еженедельная воскресная колонка), обе в газете «Газета ди Нотисиас», откликались на отмену рабства, установление республики, финансовые спекуляции и городскую жизнь. В заметке от 19 мая 1888 года, через шесть дней после отмены рабства, рассказчик хвастает, что освободил своего раба Панкрасиу раньше, чем это сделал закон, а затем нанимает его за ничтожное жалованье и продолжает бить: это сатира на самодовольство бывших рабовладельцев.

Рассказчики Машаду — знаменитые примеры ненадёжных рассказчиков. Браз Кубас и Бенто Сантьяго рассказывают собственные истории от первого лица, и то, что они о себе раскрывают, часто отличается от того, что они намерены сказать. Читателя приглашают замечать пробелы, противоречия и своекорыстные попытки оправдаться, так что чтение превращается в своего рода детективную работу.

Ключевой приём — прямое обращение. Рассказчики постоянно говорят с «читателем», льстят ему или оскорбляют его, предугадывают его возражения, велят пропустить главы или вернуться назад. Обращение к читателю, открывающее «Браза Кубаса», заканчивается обещанием, что если книга не понравится, читателю заплатят «com um piparote, e adeus» («щелчком — и прощайте»). За этой игривостью скрыта серьёзная мысль: читателям показывают, как легко они доверяются обаятельному рассказчику.

Машаду открыто называл свои образцы. В первом издании «Браза Кубаса» говорится, что рассказчик избрал «a forma livre de um Sterne, de um Lamb, ou de um de Maistre» («свободную форму Стерна, Лэма или де Местра»), — имеются в виду «Тристрам Шенди» Лоренса Стерна, Чарльз Лэм и «Путешествие вокруг моей комнаты» Ксавье де Местра; позднейшие издания сохраняют Стерна и де Местра. Более позднее предисловие добавляет португальского писателя Алмейду Гарретта: «Xavier de Maistre à roda do quarto, Garrett na terra dele, Sterne na terra dos outros» («Ксавье де Местр путешествовал вокруг своей комнаты, Гарретт — по своей земле, Стерн — по чужим землям»). Такие учёные, как Сержиу Паулу Руане, прослеживают эту «шендианскую» форму — с отступлениями, нарушенной хронологией и сочетанием смеха и меланхолии — во всём творчестве Машаду.

Браз Кубас описывает свою книгу как написанную «com a pena da galhofa e a tinta da melancolia» («пером насмешки и чернилами меланхолии»). Этот двойной тон, лёгкий на поверхности и тёмный в глубине, — лучшее краткое описание зрелого стиля Машаду.

Большую часть жизни Машаду прожил в рабовладельческом обществе: рабство в Бразилии было отменено лишь 13 мая 1888 года «Золотым законом» (Lei Áurea), когда ему было почти сорок девять лет. Как государственный служащий в 1870–1880-х годах он возглавлял отдел Министерства сельского хозяйства, ведавший применением Закона о свободном чреве 1871 года, который объявлял свободными детей, рождённых порабощёнными женщинами. Историк Сидней Шалуб обнаружил в архивах, что Машаду на этом посту добивался толкований закона, благоприятных для порабощённых, стремившихся к свободе.

В его прозе рабство проявляется не столько в речах, сколько как фон повседневной жизни и в моментах шокирующей обыденности. В «Бразе Кубасе» рассказчик вспоминает, как в детстве ездил верхом на рабе-мальчике Прудэнсиу, словно на лошади, а позже видит Прудэнсиу, освобождённого отцом Браза, хлещущим человека, которого тот сам купил, и выкрикивающим те же слова, что когда-то кричал ему Браз. Браз с леденящей отстранённостью замечает, что таким способом Прудэнсиу избавлялся от полученных когда-то ударов, передавая их другому.

Машаду почти никогда публично не писал о своём цвете кожи, а то, как его описывали, зависело от того, кто описывал. Его друг, критик Жозе Вериссимо, назвал его в некрологе «мулатом»; дипломат Жоаким Набуку написал Вериссимо, что не стал бы употреблять это слово, которое он считал уничижительным, и попросил его убрать. В свидетельстве о смерти Машаду записан белым, а на многих самых известных фотографиях его черты, как утверждают позднейшие критики, высветлены освещением и репродуцированием.

Эта история «отбеливания» стала общественной темой в XXI веке. В сентябре 2011 года государственный банк Caixa Econômica Federal снял с эфира телевизионную рекламу к своему 150-летию, в которой Машаду играл белый актёр, после жалоб федерального Секретариата по продвижению расового равенства (SEPPIR) и публики; банк извинился за то, что не изобразил писателя афробразильцем. В 2019 году колледж «Зумби дус Палмарис» в Сан-Паулу, ориентированный на чернокожих студентов, начал кампанию «Machado de Assis Real» («Настоящий Машаду де Ассис»), в ходе которой фотографию 1893 года заново раскрасили, чтобы показать его африканские черты, и попросили издателей использовать её.

Последние крупные отмены рабства. Бразилия была последней страной Америки, отменившей рабство. Российская империя освободила помещичьих крепостных императорским манифестом в 1861 году, а Соединённые Штаты после Прокламации об освобождении рабов 1863 года отменили рабство Тринадцатой поправкой в 1865 году. Бразилия двигалась медленнее, через постепенные меры, такие как Закон о свободном чреве 1871 года, пока «Золотой закон» 1888 года из двух статей не освободил около 700 000 человек — без каких-либо мер, которые дали бы им землю, работу или место в обществе. Хроники Машаду, написанные в мае 1888 года, — отклик современника на эти события, а его сатира на «щедрого» хозяина Панкрасиу указывает на проблему, которую подчёркивают многие историки: свобода на бумаге без земли, работы и действенной защиты.

От империи к республике. Через восемнадцать месяцев, 15 ноября 1889 года, армейские части во главе с маршалом Деодору да Фонсекой свергли монархию в Рио-де-Жанейро, и через два дня император Педру II отбыл в изгнание в Европу. Машаду, государственный служащий, награждённый императором, сохранил свой пост при новом режиме. Он откликнулся на перемену иронией, а не манифестами: роман «Исав и Иаков», действие которого охватывает падение монархии, часто читают как намёк на то, что громкое политическое противостояние близнецов скрывает более глубокое сходство.

Реализм по обе стороны Атлантики. 16 апреля 1878 года под псевдонимом «Элеазар» Машаду опубликовал в рио-де-жанейрской газете «О Крузейру» суровую рецензию «Реалистическая литература» на роман португальского писателя Эсы де Кейроша «Кузен Базилио»; позднее в том же месяце последовала вторая статья. Он нападал на неубедительный сюжет книги и её сосредоточенность на чувственности, ставил её героиню Луизу ниже флоберовской Эммы Бовари и предупреждал, что такие книги могут задушить реализм на португальском языке «no berço» («в колыбели»). Это реальная, документально подтверждённая связь: Машаду сопоставлял своё творчество с реализмом и натурализмом, приходившими из Франции и Португалии, и вызвал оживлённую полемику в прессе. Три года спустя «Браз Кубас» предложил его собственную альтернативу — роман, построенный на сознании рассказчика, а не на подробных описях мира.

Два литературных мира Латинской Америки. В 1888 году, в год отмены рабства в Бразилии, никарагуанский поэт Рубен Дарио издал в Вальпараисо (Чили) книгу «Лазурь...», которая помогла положить начало испаноамериканскому модернизму. Две литературы развивались в основном порознь: в 1990 году Сьюзен Сонтаг отметила, что в испаноязычной Латинской Америке Машаду мало читают и что Борхес, по-видимому, никогда его не читал, хотя позднейшие читатели часто сравнивают их игры с вымыслом.

Изменила ли Капиту Бентиньо? На протяжении примерно шестидесяти лет после 1899 года бразильские и зарубежные критики в основном принимали версию Бенто Сантьяго: Капиту виновна. В 1960 году американская исследовательница и переводчица Хелен Колдуэлл, издавшая в 1953 году первый английский перевод «Дона Касмурро», утверждала в книге «Бразильский Отелло Машаду де Ассиса», что Бенто — ненадёжный рассказчик, чья ревность повторяет ревность Отелло, что его доказательства шатки и что Капиту невиновна. Письма, изученные Элиу ди Сейшасом Гимарайнсом, показывают, что Колдуэлл и её редактор Сесил Хемли обсуждали такое прочтение уже в 1952 году. Позднейшие критики не все приняли её вердикт о невиновности; некоторые по-прежнему настаивали на виновности, а многие стали подчёркивать неразрешимость: роман построен так, что вопрос нельзя решить на основании показаний Бенто, и многие читатели теперь считают сам этот вопрос смыслом книги.

В стороне от проблем или с критикой между строк? Вскоре после смерти Машаду Эметериу Жозе дус Сантус обвинил его в «Газете ди Нотисиас» (ноябрь 1908 года) в том, что тот отрёкся от своего происхождения и держался в стороне от проблемы рабства, и образ писателя, стоявшего в стороне от важнейших проблем страны, сохранялся долго. Такие критики, как Марио Казасанта в 1930-х годах и Р. Магальяйнс Жуниор в 1950-х, отвергли эту картину, опираясь на забытые тексты. Позднее Сидней Шалуб («Машаду де Ассис, историк», Machado de Assis, historiador, 2003) читал его прозу в связи с его работой на государственной службе, а Эдуарду ди Ассис Дуарте в антологии «Машаду де Ассис — потомок африканцев» (Machado de Assis afrodescendente, 2007) собрал рассказы, стихи и хроники, чтобы обосновать продуманную «поэтику притворства» — ироническую, косвенную критику белого рабовладельческого общества. Дуарте даже читает смерть Браза Кубаса политически: Машаду «убивает рабовладельца за восемь лет до отмены рабства». Другие критики сохраняют осторожность, отмечая, что Машаду редко говорил о своей принадлежности к чернокожим и что ярлыки вроде «чернокожий писатель» или «писатель-мулат» отражают нынешние категории не меньше, чем его собственное самопонимание.

Каково его место в каноне? В 1990 году в журнале The New Yorker Сьюзен Сонтаг назвала Машаду «величайшим автором, когда-либо рождённым Латинской Америкой», поставив Борхеса на второе место. Гарольд Блум в книге «Гений» (Genius, 2002) назвал его «величайшим чернокожим художником слова до настоящего времени». Такие похвалы привлекли новых читателей, но их и критиковали: критик Илан Ставанс назвал рейтинг Сонтаг «напыщенным», возражая, что литература — не соревнование, и сказал, что Блум исказил облик Машаду, который в своих произведениях почти не обращался к собственной принадлежности к чернокожим. В Бразилии особенно влиятельно современное толкование Роберту Шварца: в книге «Мастер на периферии капитализма» (1990; английский перевод 2001) он утверждает, что капризная «переменчивость» рассказчика воспроизводит в литературной форме поведение бразильского правящего класса, сочетавшего либеральные европейские идеи с рабством и покровительством. С этой точки зрения Машаду — не писатель европейского склада, случайно живший в Бразилии, а писатель, чья форма вырастает из бразильского общества.

В Бразилии Машаду был знаменит ещё при жизни и с тех пор неизменно занимает центральное место в литературном каноне. За рубежом он долго оставался «писателем для писателей». Перевод «Браза Кубаса», выполненный Уильямом Л. Гроссманом, вышел в 1952 году под названием Epitaph of a Small Winner («Эпитафия маленького победителя»), а Хелен Колдуэлл перевела «Дона Касмурро» в 1953 году, а позднее и несколько других романов. В 2018 году Маргарет Джулл Коста и Робин Паттерсон перевели все семь сборников рассказов, изданных при его жизни, под названием The Collected Stories of Machado de Assis («Собрание рассказов Машаду де Ассиса»).

В 2020 году вышли два новых английских перевода «Браза Кубаса». Издание Penguin Classics в переводе Флоры Томсон-Дево, с её комментариями и с предисловием Дейва Эггерса, вышло в США 2 июня 2020 года. Примерно за сутки весь запас его печатных экземпляров на Amazon и Barnes & Noble был распродан — это произошло во время протестов после убийства Джорджа Флойда. Бразильские СМИ широко освещали это событие; сама Томсон-Дево предполагала, что помогли предисловие Эггерса и возросший интерес к небелым авторам, но подчёркивала, что причины неясны.

Что мы на самом деле знаем о жизни Машаду? Основные источники сведений — его опубликованные тексты, газеты, архивы государственной службы и немногочисленные письма; о своей частной жизни, болезни или происхождении он писал очень мало. Некоторые ранние биографии преуменьшали его африканское происхождение, а сами документы противоречат друг другу: свидетельство о смерти, где сказано «белый», некролог друга, где сказано «мулат», фотографии, облик на которых зависит от освещения и печати. Добросовестное изложение ставит эти источники рядом, а не выбирает один из них как простую истину.

Даты в разных источниках тоже несколько расходятся: на титульном листе «Дона Касмурро» стоит 1899 год, хотя экземпляры дошли до читателей в начале 1900 года; «Браз Кубас» и «Кинкас Борба» впервые появились в печати с продолжением; а «Полуночную мессу» иногда датируют 1893 годом вместо года её первой публикации в периодике — 1894 (в сборник она вошла в 1899 году). Здесь годы романов указаны по первым книжным изданиям, а годы рассказов — по первой публикации, если не оговорено иное.