Осада Намвона (1597)

Осада Намвона стала одним из первых крупных сражений второго японского вторжения в Корею, начавшегося в 1597 году после многолетних безуспешных мирных переговоров между минским Китаем и Японией. Намвон, обнесённый стенами город на юго-востоке провинции Чолла, лежал на дороге, по которой армия из провинции Кёнсан могла войти в Чоллу, и союзники — Мин и Чосон — выбрали его местом, где следовало остановить японцев.

Город удерживали около 3000 минских всадников под началом заместителя регионального командующего Ян Юаня, а также меньший отряд Чосона во главе с Ли Поннамом, командующим армией провинции Чолла, и несколькими местными чиновниками. Против них выступила японская Левая армия под командованием Укиты Хидэиэ — десятки тысяч человек. Японцы подошли в 12–13-й дни 8-го лунного месяца 1597 года (22–23 сентября по западному календарю; пересчитано по таблице Корейского института астрономии и космических наук) и окружили город.

После трёх дней ружейного обстрела, ночью 15-го или 16-го числа (25 или 26 сентября; записи расходятся), японцы засыпали ров снопами срезанного риса и травы, навалили их у стен и забрались внутрь. Город пал за несколько часов. Ли Поннам, минские офицеры Ли Синьфан, Цзян Бяо и Мао Чэнсянь и почти все чосонские чиновники были убиты, а вместе с ними погибли многие солдаты и горожане. Ян Юань прорвался с горсткой людей.

Падение Намвона открыло путь в Чоллу. Минский гарнизон Чонджу, главного города провинции, оставил город, и 29 сентября японцы заняли его без боя. Сражение запомнилось и своей жестокостью: в этом походе японцы отрезали у убитых носы в доказательство числа убитых. Сегодня погибших в Намвоне чтят в Манин ыйчхоне — «могиле десяти тысяч патриотов».

Во время первого вторжения 1592 года японцы стремительно дошли до Хансона (Сеула) и Пхеньяна, но так и не установили контроль над Чоллой — самой богатой рисом провинцией Чосона, которая продолжала кормить корейскую армию. «Энциклопедия корейской культуры» называет первой целью нового вторжения завоевание района Хонам, то есть Чоллы, а японская Википедия передаёт указания Тоётоми Хидэёси на 1597 год как приказ «покарать всю провинцию Чолла, а затем наступать на Чхунчхон», после чего полководцы должны были строить замки на побережье. По данным «Энциклопедии корейской культуры», армия, собранная для нового вторжения, насчитывала около 140 000 человек.

План зависел от моря. В августе 1597 года флот Чосона под командованием Вон Гюна был почти полностью уничтожен при Чхильчхолляне (27–28 августа), и «Чинбирок» отмечает, что после этого японские корабли двинулись вдоль побережья на запад, высадились в Тучхиджине и пошли на Намвон. Согласно «Энциклопедии корейской культуры», японские армии выступили начиная с 28-го дня 7-го лунного месяца (9 сентября). Левая армия во главе с главнокомандующим Укитой Хидэиэ шла из Сачхона через Хадон на Куре, а часть её прошла через Хамян к Унбону, чтобы Намвон можно было атаковать и с суши, и с воды.

Вторая армия — Правая армия под командованием Мори Хидэмото с Като Киёмасой в авангарде — перешла горы севернее, через Чхоге и Ани, направляясь к Чонджу. Уките Хидэиэ было тогда около 25 лет. Он был владетелем Бидзэна и Мимасаки, был женат на приёмной дочери Хидэёси Го-химэ и уже был главнокомандующим в сражении при Хэнджу в 1593 году; в Левой армии с ним были опытные полководцы, такие как Кониси Юкинага, Симадзу Ёсихиро и Хатисука Иэмаса.

Ян Юань был минским военачальником с северной границы. В 1593 году он командовал одним из крыльев минской армии, отбившей Пхеньян, и, по данным корейской и китайской Википедии, помог выручить Ли Жусуна при Пёкчегване. В 1597 году он вернулся в Корею раньше главной минской армии и в 5-м лунном месяце прибыл в Хансон с 3000 воинов. «История династии Мин» сообщает, что минское командование приказало ему занять позицию в Намвоне, а затем арестовать Шэнь Вэйцзина — посланника, чьи лживые донесения помогли сорвать мирные переговоры. Согласно «Энциклопедии корейской культуры», другие минские отряды стояли в Чонджу, Сонджу и Чхунджу.

Намвон выбрали быстро. На аудиенции в 15-й день 8-го месяца король Сонджо вспоминал, что, когда Ян спросил, какое место ему удерживать, Совет обороны границ тут же ответил: «Намвон», — и что Ян похвалялся: «Я подобен тигру, а враг — овцам; как им устоять против меня?» В тот же день один чиновник предупредил, что Ян — северный военачальник, умеющий воевать со степными всадниками, но никогда не сталкивавшийся с японцами.

Чосон представляли в городе Чон Гивон — чиновник, приставленный к Яну для связи, — правитель Намвона Им Хён и другие местные офицеры. Главные полевые силы Чосона должен был привести Ли Поннам, командующий армией Чоллы, который сражался при Унчхи в 1592 году и прежде был правителем Намвона. Ян вызвал его, но Ли не спешил. «Чинбирок» сообщает, что он пришёл лишь с несколькими сотнями человек; донесение короля в Мин говорит, что он вёл более тысячи отборных воинов, пробился сквозь японцев и дошёл до города с 700. Вместе с Ким Кённо, Син Хо — командиром близлежащей горной крепости Кёрён — и другими он принял оборону северных ворот.

Многие из тех, кого защитники должны были оберегать, уже ушли. Чон Гивон уверял Яна, что жители Намвона полагаются на него, «как на длинную стену», но «Чинбирок» сообщает, что, когда пришли вести о наступлении японцев с суши и с моря, горожане в панике разбежались и в городе остались только 3000 ляодунских всадников Яна. Незадолго до осады в донесении минского командира из Чонджу говорилось, что город Намвон пуст, а после его падения Сахонбу (Палата надзора) жаловалась, что корейские солдаты и мирные жители бежали и оставили минские войска оборонять город в одиночку.

Намвон был не горной крепостью, а уездным городом на равнине, окружённым каменной стеной. Её начали строить в 1477 году, а до 1530 года расширили, доведя периметр примерно до 3,4 километра — примерно по 850 метров с каждой стороны, — с воротами посередине каждой стены и сеткой улиц внутри. В 1593 году, после первого вторжения, минский офицер Ло Шанчжи отремонтировал стены и добавил к ним предвратные укрепления и бастионы.

Ян Юань укрепил их ещё больше. «Чинбирок», опираясь на рассказ выжившего, сообщает, что он поднял стену примерно на один чжан (около трёх метров), прорубил множество бойниц в низкой внешней стене, называемой янмаджан («стена для овец и лошадей»), установил у ворот несколько больших пушек и выкопал ров глубиной в один-два чжана. «Энциклопедия корейской культуры» добавляет, что с помощью парапета он довёл высоту стены до 16 чхок. Раскопки, ведущиеся с 1997 года, выявили северную стену, северные ворота, бастион и — в 7–8 метрах от стены — основание янмаджана, а за ним облицованный камнем ров шириной 4–5 метров; у янмаджана было найдено чосонское ручное огнестрельное оружие.

Не все были согласны с выбором Яна. За городом стояла горная крепость Кёрён — старая каменная крепость на крутом холме, отремонтированная во время войны. Чон Гивон и правитель Им Хён убеждали Яна использовать её, чтобы город и горная крепость могли поддерживать друг друга, и «Исправленные анналы» говорят, что общее мнение склонялось к горной крепости. Ян отказался: он считал городскую стену пригодной для обороны и, согласно донесению Чона, насмешливо заметил, что корейские солдаты в бою разбегаются.

Самый подробный рассказ об осаде принадлежит Ким Хёыю — одному из двенадцати воинов чосонского Оружейного ведомства, вошедших в Намвон вместе с Ян Юанем, и единственному из них, кто выжил. Ю Соннён включил его рассказ в «Чинбирок», «чтобы будущие защитники крепостей извлекли из этого урок». 13-го числа (23 сентября) около сотни японских застрельщиков подошли к стенам, открыли огонь из мушкетов и рассыпались по полям небольшими группами. Защитники отвечали из небольших корейских пушек, но не могли попасть в столь рассеянные цели, тогда как японские пули часто поражали людей на стене. Затем японцы стали что-то кричать защитникам на стенах; Ян послал одного из своих людей с переводчиком в их лагерь, и тот вернулся с письмом, в котором гарнизон вызывали на бой.

14-го (24 сентября) японцы встали лагерем с трёх сторон города и продолжали стрельбу. Ян сжёг тесно стоявшие дома за южными воротами, но их каменные и глинобитные стены уцелели, и японские стрелки, укрываясь за ними, поразили многих защитников. По данным японской Википедии, Укита, Тодо Такатора и Ота Кадзуёси стояли с южной стороны, Кониси Юкинага и Со Ёситоси — с западной, Симадзу Ёсихиро и Като Ёсиаки — с северной, а Хатисука Иэмаса — с восточной.

15-го (25 сентября) защитники видели, как японцы срезают траву и созревающий рис на полях за стенами и вяжут их в бесчисленные снопы, но не понимали зачем. Минский командир Чэнь Юйчжун находился в Чонджу примерно с 3000 человек, и гарнизон каждый день ждал его прихода, но он так и не пришёл. К вечеру, по словам Ким Хёыя, люди на стенах перешёптывались между собой и седлали коней.

В первую стражу ночи в японских рядах поднялся громкий крик, и пули посыпались на стены, «словно град», так что защитники не могли выглянуть. За час или два снопы заполнили ров, их навалили у янмаджана вровень со стеной, и японцы перебрались через неё. Японская Википедия, следуя японским рассказам, добавляет, что огонь вели с высоких осадных башен и что использовались длинные лестницы. Донесение, дошедшее до короля через несколько дней, гласит, что японцы перебрались через стену у южных ворот ночью 16-го числа; «Чинбирок» относит штурм к ночи 15-го. Большинство корейских кратких изложений датируют падение города 26 сентября, то есть 16-м числом, но записи расходятся в том, в какую ночь был последний штурм.

Когда японцы ворвались, по всему городу вспыхнули пожары. Ким Хёый, стоявший на внешней стене у южных ворот, вбежал внутрь и увидел, что стена уже опустела. У северных ворот минские всадники, все верхом, пытались выбраться, но ворота были заперты, а улица забита лошадьми. Когда ворота открылись, всадники хлынули наружу, но наткнулись на японские войска, стоявшие вокруг города в два-три кольца, перекрывая дороги, и рубившие их длинными мечами. Светила яркая луна, и спастись удалось немногим. Ким прыгнул в рисовое поле и прятался в траве, пока японцы не ушли.

Внутри города чосонские командиры продолжали сражаться. Донесение короля Сонджо в Мин, основанное на словах переводчика, бежавшего вместе с Ян Юанем, гласит, что Ли Поннам, Син Хо и правитель Куре не смогли выстоять в уличном бою и были убиты вместе с Чон Гивоном, правителем Им Хёном, его помощником Ли Токхве и более чем 700 офицерами и воинами. «Исправленные анналы» называют среди погибших минских офицеров Ли Синьфана, Цзян Бяо и Мао Чэнсяня, а с чосонской стороны — Чон Гивона, Ли Поннама, О Ынджона, Ким Кённо, Син Хо, Им Хёна, Ли Токхве и правителя Куре Ли Вончхуна и говорят, что минские и корейские воины были перебиты до последнего человека. Чон Гивон отверг совет Яна уйти и написал отцу, что уже отдал свою жизнь стране.

Убивали не только воинов. Во время второго вторжения приказы Хидэёси предписывали полководцам убивать без различия возраста и пола, а у убитых отрезали носы — их было легче переправлять, чем головы, — и отправляли в Японию как доказательство числа убитых. «Энциклопедия корейской культуры» называет Намвон первым среди мест Чоллы, где были отрезаны десятки тысяч носов. Исследование Пак Хёнгю 2019 года отмечает, что сохранились письма Хидэёси с красной печатью, подтверждающие число убитых при Намвоне несколькими полководцами, среди них Симадзу Ёсихиро и Тодо Такатора. Многих людей также угнали в плен.

Один японский очевидец этого похода оставил необычайно критическую запись. Кэйнэн, пожилой буддийский монах и лекарь, отправившийся в Корею с Отой Кадзуёси — одним из полководцев, стоявших под Намвоном, — вёл дневник «Тёсэн нитинитики» с 24-го дня 6-го месяца 1597 года по 2-й день 2-го месяца 1598 года по японскому календарю. В нём описаны поджоги, убийства и торговля людьми, которыми занималась японская армия; в одном отрывке он описывает работорговцев, шедших за войсками, которые скупали мужчин и женщин, молодых и старых, и гнали их, связав за шеи. Использованные здесь источники не приводят того, что Кэйнэн написал о самом Намвоне.

О гибели Ли Поннама рассказывают по-разному. Корейская Википедия говорит, что он покончил с собой: в её статье о сражении сказано, что он, О Ынджон и Ким Кённо подожгли пороховой склад у северных ворот и взорвали себя, а в статье о самом Ли — что 16-го числа он велел воинам обложить его рисовой соломой и поджечь её. Статья о могиле Манин ыйчхон также говорит о самосожжении. Эти статьи не указывают источника этой истории и расходятся в том, как это произошло.

Более ранние и официальные записи говорят лишь, что он погиб в бою. Донесение короля Сонджо в Мин, отправленное менее чем через три недели после падения города и основанное на словах очевидца, бежавшего вместе с Ян Юанем, гласит, что Ли Поннам и другие «не смогли выстоять в уличном бою» и были убиты. «Исправленные анналы» перечисляют его среди тех, кто «все погибли», «Чинбирок» сообщает, что он и другие командиры «все погибли», а «Энциклопедия корейской культуры» пишет, что он был убит в беспорядочном бою после того, как японцы прорвались через южные ворота.

Эта статья следует более надёжным источникам: Ли Поннам был убит при падении города, сражаясь внутри стен. История о его самосожжении может восходить к семейному или местному преданию либо к позднейшим памятным сочинениям, но использованные здесь источники не показывают, откуда она взялась. Ли был посмертно возведён в высокую должность чвачхансон, с 1612 года его чтят в намвонском святилище Чхуннёльса, а позднее ему было дано посмертное имя Чхунджан.

Ян Юань вырвался из города, но рассказы о том, как это произошло, расходятся. Первое донесение, дошедшее до двора, гласит, что он прорвался через западные ворота примерно с 300 людьми, был ранен двумя пулями и вернулся лишь с десятком с небольшим. Донесение короля в Мин говорит, что он прорвался сквозь окружение более чем с сотней всадников, а «Энциклопедия корейской культуры» называет 50. «Чинбирок» сообщает, что он вырвался с несколькими своими приближёнными и «едва спасся», и добавляет слух: «Некоторые говорят, что японцы знали, что он командующий, и отпустили его». В «Истории династии Мин» один минский советник замечает, что японцы «не посмели убить Ян Юаня», так как ещё надеялись на соглашение. Позднейшая корейская заметка сообщает, что перед уходом Ян трижды возвращался в город в поисках Чон Гивона.

Минский двор возложил ответственность на Яна. В 20-й день 9-го лунного месяца (30 октября 1597 года) минская Цензорская палата огласила императорский указ: Ян Юань и Чэнь Юйчжун, оставивший Чонджу, «тайно бежали на север» и подлежат аресту и суровому наказанию. Минский командующий в Корее Ян Хао сказал корейским чиновникам, что двору Чосона не следует ходатайствовать за Яна, потому что тогда другие военачальники последуют его примеру. Летом 1598 года минский чиновник сообщил королю Сонджо, что Ян находится в тюрьме в Ляояне.

Ян был казнён в 1598 году. В 8-й день 10-го лунного месяца того года (6 ноября 1598 года) его отрубленную голову доставили к Южным воротам Хансона и выставили напоказ; «Чинбирок» и «Исправленные анналы» также сообщают, что минские власти казнили его и показывали его голову в Корее. Совет обороны границ напомнил о его участии в отвоевании Пхеньяна и просил послать чиновника, чтобы принести ему жертву. Придворный историограф добавил, что Ян оборонял изолированный город без подкреплений, тогда как Чэнь Юйчжун, который «сидел и смотрел, не помогая», сохранил голову, и что люди сожалели о смерти Яна. Японская Википедия пишет, что казнены были оба; использованные здесь источники не сообщают, какая участь в итоге постигла Чэня.

Пока Левая армия осаждала Намвон, Правая армия переходила горы на северо-востоке. Её авангард под командованием Като Киёмасы атаковал Хвансоксан — горную крепость в Аныме на дороге из Кёнсана в Чоллу. Главный инспектор (чхечхальса) Ли Воник приказал правителю Аныма Квак Чуну удерживать её с войсками трёх уездов при помощи Пэк Сарима, правителя Кимхэ, а бывший правитель Хамяна Чо Джондо присоединился к ним со своей семьёй. Штурм начался в 16-й день 8-го лунного месяца (26 сентября). «Энциклопедия корейской культуры» датирует падение крепости 17-м числом (27 сентября), а корейская Википедия — 18-м (28 сентября).

По «Исправленным анналам», когда японцы атаковали южные ворота, Пэк Сарим спустил жену и детей со стены на верёвке и бежал; «Чинбирок» тоже говорит, что он скрылся первым и после этого защитники разбежались. «Исправленные анналы» рассказывают, что Квак Чун, которого родные уговаривали спастись, рассмеялся: «Здесь я и умру — какой ещё может быть план?» — и был убит, спокойно сидя на походном стуле; два его сына погибли рядом с ним, а дочь, чей муж попал в плен, повесилась. Чо Джондо ещё до боя написал, что умереть, защищая город, — честь, и погиб вместе с Кваком.

Чонджу, главный город Чоллы, пал без боя. Чэнь Юйчжун, стоявший со своими минскими войсками примерно в 100 ли (около 50 километров), не откликнулся на призывы Намвона о помощи и, согласно «Истории династии Мин», оставил город, как только услышал о падении Намвона. Корейские чиновники винили также правителя Чонджу Пак Кёнсина, который приготовился бежать ещё до приближения японцев и чей отъезд вызвал бунт среди горожан. В 19-й день 8-го лунного месяца (29 сентября) японцы заняли Чонджу, и Левая и Правая армии соединились там, прежде чем двинуться в провинцию Чхунчхон.

Ранее в том же 1597 году, 5 февраля, правительство Хидэёси распяло в Нагасаки 26 католиков — японцев и иностранцев; это стало поворотным моментом в преследовании христианства в Японии. В Европе продолжалась долгая война между Англией и Испанией: в октябре–ноябре 1597 года третья Испанская армада вышла против Британских островов, но была рассеяна штормами.

В Англии в 1597 году впервые была напечатана трагедия Шекспира «Ромео и Джульетта» — в некачественном издании ин-кварто, ошибки которого исправили последующие издания. В Ирландии была в разгаре Девятилетняя война ирландских лордов против английской короны, начавшаяся в 1593 году.

Ни одно из этих событий не было связано с Намвоном. Если поставить их рядом, видно лишь, что год, когда японцы захватили Чоллу, был также годом религиозных преследований в Японии, морской войны и новой литературы в Европе.

Останки погибших собрали и захоронили в общей могиле. Согласно исследованию Пак Хёнгю 2019 года, минский военачальник Ли Фанчунь, вернувшись в Намвон в 4-м лунном месяце 1598 года, собрал останки, лежавшие грудами в городе и за его стенами, и похоронил их в большом кургане — предшественнике нынешней могилы. В 1612 году местные конфуцианские учёные основали святилище Чхуннёльса в честь погибших чиновников; сначала в нём чтили четверых, среди них Чон Гивона и Ли Поннама, позднее — больше. Святилище переносили, в 1869 году упразднили и затем восстановили, снова снесли в период японского колониального правления и воссоздали в 1964 году.

В 1964 году саму могилу перенесли на нынешнее место в Намвоне, а в 1981 году она получила статус исторического места Республики Корея; с 2011 года её официальное название — Намвон Манин ыйчхон, «могила десяти тысяч патриотов Намвона». «Энциклопедия корейской культуры» описывает её как могилу солдат, чиновников и мирных жителей, погибших при защите города. Пак полагает, что название «десять тысяч» было дано после освобождения Кореи в 1945 году, чтобы выразить, что погибших было очень много, и не свидетельствует о точном числе.

Падение Намвона вошло и в литературу. В 1621 году Чо Вихан написал «Повесть о Чхве Чхоке» («Чхве Чхок чон») — повесть на классическом китайском языке о намвонской семье, разлучённой войной: когда Намвон падает, жену Огён уводят японские воины, а муж уходит в Китай с минским офицером, и после многих лет разлуки они снова встречаются в Аннаме (Вьетнаме). «Энциклопедия корейской культуры» высоко оценивает повесть за достоверность исторического и географического фона.

В Японии погибших в Намвоне вспоминают иначе. Пак упоминает «курган носов тысячи человек», который, как говорят, насыпал вассал Укиты Хидэиэ, и памятную стелу, которую Симадзу Ёсихиро и его сын в 1599 году установили на горе Коя в память о погибших с обеих сторон; в её надписи упомянуты 420 погибших при Намвоне. В Киото в 1597 году над носами, присланными из Кореи, насыпали курган, позднее названный Мимидзука («Курган ушей»); дневник настоятеля Гиэна сообщает, что в 9-м месяце из Кореи прибыли пятнадцать кадок с ушами и носами, а в 28-й день 9-го месяца по японскому календарю там была проведена поминальная служба. Использованные здесь источники не сообщают, сколько из погребённых в Киото носов было взято в Намвоне. Дневник Кэйнэна, хранящийся в Усуки, в марте 2026 года был рекомендован к признанию важным культурным достоянием Японии.

Защитников считают по-разному. «Энциклопедия корейской культуры» называет 3000 минских воинов и 1000 воинов правительственных войск Чосона, всего 4000, а японская Википедия — около 3000 минских и 1000–3000 чосонских воинов. «Чинбирок» сообщает, что горожане бежали и в городе остались 3000 минских всадников Яна, а затем Ли Поннам прибыл лишь с несколькими сотнями человек; донесение короля в Мин говорит, что до города дошли 700 чосонских воинов. Донесения того времени также сообщают, что большинство горожан бежало ещё до осады, поэтому позднейшие цифры в десять тысяч и более мирных жителей внутри стен трудно согласовать с записями.

Численность нападавших «Энциклопедия корейской культуры» в статье о сражении определяет примерно в 56 000, а в статье о войне — в 50 000; японская Википедия насчитывает 56 800 для Левой армии вместе с морскими отрядами, англоязычная Википедия — 49 600. Это численность всей армии, и по ней нельзя судить, сколько людей в действительности участвовало в штурме.

Что касается погибших, самая ранняя корейская цифра — королевская: более 700 чосонских офицеров и воинов погибли вместе со своими командирами, не считая минских войск. Статья «Энциклопедии корейской культуры» о Манин ыйчхоне говорит о 2000 воинов и более чем 10 000 жителей, статья о Чхуннёльса — о «более чем 5000 душ», корейская Википедия — о 4000 воинов и 7000 горожан, японская Википедия — о 5000 погибших с минской и чосонской стороны. Пак Хёнгю, сопоставив подсчёт в рассказе Окоти Хидэмото («Тёсэн моногатари», также называемом «Тёсэнки») с письмом Хидэёси с красной печатью, адресованным Тодо Такаторе, приходит к цифре 3735 погибших; свидетельств в пользу цифры в десять тысяч он не находит.

Ни одну из этих цифр нельзя проверить по полному списку. Японские подсчёты зависят от носов и голов, предъявленных ради награды, корейские цифры — от позднейшего поминовения, а название «десять тысяч патриотов» — от современной традиции. Вместе взятые, эти источники указывают, что почти все офицеры в городе были убиты, что минский гарнизон был в основном уничтожен и что при падении города солдат и мирных жителей перебили. Японские потери в использованных здесь источниках не указаны.

Самая ранняя запись — донесение, внесённое в «Анналы короля Сонджо» под 18-м днём 8-го месяца, через два дня после падения города: японцы окружили Намвон 12-го, атаковали днём и ночью и перебрались через стену у южных ворот ночью 16-го. Оно было написано издалека и наспех. Донесение короля в Мин от 2-го дня 9-го месяца добавляет показания переводчика Пак Ыйсона, бежавшего вместе с Ян Юанем, и перечисляет погибших чиновников. «Исправленные анналы», составленные десятилетия спустя, дают стройное изложение с указанием ворот, порученных каждому командиру.

«Чинбирок» — самый богатый источник. Его рассказ об осаде исходит от Ким Хёыя, простого воина, сражавшегося на стенах, и содержит подробности по дням, которых больше нигде нет: письмо с вызовом на бой, сожжённые дома за южными воротами, снопы рисовой соломы и давка у северных ворот. Но его написал Ю Соннён уже после войны по памяти одного человека, и его даты не вполне совпадают с донесением двору: «Чинбирок» относит прибытие японского авангарда к 13-му числу, а последний штурм — к ночи 15-го, тогда как в донесении двору осада начинается 12-го, а город был взят ночью 16-го. «Энциклопедия корейской культуры» в одной статье указывает дни с 13-го по 16-е, а в другой — штурм начиная с 14-го.

Расходятся и имена, и подробности. Погибший правитель Куре в «Исправленных анналах» — Ли Вончхун, а в «Чинбироке» он назван Ли Чхунвоном, правителем Кванъяна; имя О Ынджона встречается в двух вариантах иероглифического написания. О Хвансоксане текст «Чинбирока» в Викитеке называет Чо Джондо бывшим правителем Хамана (咸安), где он жил, но тот же отрывок, переписанный в собрание сочинений Чо, даёт Хамян (咸陽), как и анналы; «Чинбирок» называет и Пэк Сарима бывшим правителем Кимхэ, тогда как анналы считают его действующим. В донесении Ким Ынсо, военачальника западного Кёнсана, даже говорится, что Пэк Сарим ещё был в крепости, когда она пала, и его вывел оттуда сдавшийся японский солдат. «История династии Мин», составленная в период Цин, утверждает, что Намвон осаждал Като Киёмаса, хотя Киёмаса был с Правой армией у Хвансоксана. Японские рассказы — например, «Тёсэнки» Окоти Хидэмото, вассала Оты Кадзуёси, — и письма Хидэёси передают взгляд нападавших и их подсчёты погибших, но использованные здесь источники приводят их только через современные исследования.

Некоторые популярные подробности опираются на более шаткие основания. Самосожжения Ли Поннама нет в ранних записях, а утверждения некоторых современных пересказов о том, что Ян Юань заключил с японцами тайную сделку, выходят за пределы того, что говорят источники: «Чинбирок» сообщает лишь слух, что японцы его отпустили, а «История династии Мин» — лишь замечание, что они не посмели его убить. Цифра в десять тысяч погибших, стоящая за названием могилы, как утверждает Пак, не подтверждается свидетельствами того времени.

Современники называли несколько причин. Ю Соннён пришёл к выводу, что Ян Юань был ляодунским военачальником, умевшим воевать с северными всадниками, но не с японцами, и что город на равнине удержать очень трудно; выбрав вопреки советам корейцев город, а не горную крепость Кёрён, Ян запер 3000 всадников за стенами, где от лошадей было мало толку. Силы к тому же были слишком неравны: гарнизон в несколько тысяч человек, при том что большинство горожан ушло, противостоял армии вдесятеро больше, а помощь из Чонджу так и не пришла.

Корейские чиновники винили и самих себя. После падения города Сахонбу писала, что корейские солдаты и мирные жители разбежались и оставили минские войска сражаться в одиночку, а правитель Чонджу бежал ещё до подхода врага. Король в послании в Мин признавал, что слабость Чосона вынудила минские войска сражаться на чужой земле. Бегство населения, опоздание отряда Ли Поннама и отказ Чэнь Юйчжуна помочь — всё это оставило Намвон в изоляции.

Последствия были немедленными. После потери Намвона и Чонджу путь в Чоллу оказался открыт, и японцы разграбили провинцию и двинулись на север, в Чхунчхон; в Хансоне началась паника, и люди стали бежать из столицы. «Чинбирок» сообщает, что после падения Намвона всё к северу от Чонджу рухнуло. Однако японцы до Хансона не дошли. В октябре минский отряд встретил часть японской армии у Чиксана, 26 октября Ли Сунсин разбил японский флот при Мённяне, а с осени японцы отошли в свои замки на южном побережье. Насколько каждое из этих событий повлияло на отход, до сих пор обсуждается.

Таким образом, осада Намвона пришлась на переломный этап второго вторжения: это была крупная победа японцев на суше в 1597 году и вместе с тем самый наглядный пример жестокости этого похода. Для Кореи он стал — наряду со второй осадой Чинджу в 1593 году — символом того, как солдаты, чиновники и мирные жители вместе погибали, защищая свой город.