Битва при Чхунджу (Тхангымдэ, 1592)

Битва при Чхунджу, которую часто называют битвой при Тхангымдэ по холму, у которого она произошла, состоялась в 28-й день четвёртого лунного месяца 1592 года, то есть 7 июня по григорианскому календарю. Всего пятнадцатью днями ранее, в 13-й день того же месяца (23 мая), в Пусане высадились первые японские войска, что положило начало Имджинской войне — войне, которую японский правитель Тоётоми Хидэёси развязал против Кореи. Эта битва была главной попыткой чосонского двора остановить захватчиков, прежде чем они дойдут до столицы — Хансона (сегодня Сеул).

С одной стороны была Первая дивизия Кониси Юкинаги, шедшая во главе вторжения от Пусана. С другой — Син Рип, один из самых прославленных полководцев Чосона, с войском, которое «Исправленные анналы короля Сонджо» оценивают всего в 8000 человек и ядро которого составляла конница. Вместо того чтобы удерживать горный перевал Чорён, Син Рип выстроил войско на открытой местности перед Тхангымдэ, где река Тальчхон впадает в Намханган, так что вода оказалась у него за спиной. Японцы подошли несколькими колоннами, открыли огонь из аркебуз (фитильных ружей) и охватили его с флангов; мокрые рисовые поля мешали его коням, и войско дрогнуло. Многие воины утонули. Согласно «Исправленным анналам», Син Рип и его помощник Ким Ёмуль застрелили несколько десятков врагов, а затем бросились в воду.

Последствия наступили быстро. Весть дошла до двора вечером 29-го числа; перед рассветом 30-го (9 июня) король Сонджо покинул Хансон и направился на север, а во 2-й день пятого месяца (11 июня) войска Кониси вступили в столицу — примерно через двадцать дней после высадки. С тех пор о выборе Син Рипа спорят. Ю Соннён, сановник, написавший воспоминания «Чинбирок», записал, что минский полководец Ли Жусун позднее сокрушался, что такую сильную позицию не удержали. Некоторые современные историки возражают, что при тех войсках и том времени, что у него были, открытая местность была разумным выбором.

Первая дивизия — около 18 700 человек под командованием Кониси Юкинаги — высадилась в Пусане в 13-й день четвёртого лунного месяца (23 мая 1592 года). Крепость Пусанджин пала на следующее утро, а Тоннэ — днём позже; их командиры Чон Паль и Сон Санхён погибли. В течение нескольких дней высадились также Вторая дивизия Като Киёмасы и Третья дивизия Куроды Нагамасы. «Чинбирок» Ю Соннёна описывает три направления наступления: центральное — через Мирян, Тэгу и Санджу; восточное — через Кёнджу и другие города, сходившееся с центральным в Мунгёне перед переходом через Чорён к Чхунджу; и западное — от Кимхэ через Сонджу и Чире в провинцию Чхунчхон через Ёндон и далее к Чхонджу.

В Хансоне двор действовал наспех. Ли Иль был назначен сунбёнса (полевым командующим) на центральном направлении; других офицеров послали на восточную и западную дороги, а Пён Ки получил приказ охранять перевал Чорён. Ни у кого из них не было собственного войска. Согласно «Чинбироку», когда Ли Иль попытался взять из столицы 300 отборных воинов, он обнаружил, что военные списки полны писарей, учащихся и горожан, многие из которых явились с просьбами освободить их; в конце концов его отправили вперёд, а остальные должны были последовать за ним под началом другого офицера. «Исправленные анналы» сообщают, что он выступил примерно с шестьюдесятью конными офицерами.

Провинциальная система лишь ухудшила положение. По действовавшему тогда плану обороны (чесын пангняк) губернатор Кёнсана приказал местным гарнизонам собраться в пунктах сбора и ждать командующего, присланного из столицы. Войска из Мунгёна и других городов расположились под открытым небом близ Тэгу; согласно «Чинбироку», когда пошёл сильный дождь, кончилось продовольствие, а враг приблизился, они ночью разошлись, так и не дождавшись командующего.

Прибыв в Санджу, Ли Иль обнаружил, что правитель бежал. Он собрал несколько сотен крестьян; «Чинбирок» определяет всё его войско, включая приведённых им людей, всего в 800 или 900 человек, а «Исправленные анналы» — примерно в 6000. Разведчиков у него не было. По рассказу «Чинбирока», когда однажды вечером человек из соседнего Кэрёна пришёл предупредить, что японцы близко, Ли Иль велел посадить его в тюрьму за то, что тот сеет панику, и наутро казнил; вскоре после этого японские воины, прятавшиеся под мостом, застрелили офицера, посланного разузнать обстановку («Исправленные анналы» относят казнь к вечеру того же дня, когда пришло предупреждение, а засаду помещают в лесу). Затем японцы открыли огонь и сомкнулись с двух сторон; «Чинбирок» пишет, что корейские стрелы падали на землю через несколько десятков шагов. Ли Иль бежал, бросив коня и одежду, добрался до Мунгёна и затем присоединился к Син Рипу. Битву обычно датируют 25-м днём четвёртого месяца (4 июня); статья «Энциклопедии корейской культуры» о битве относит её к 23-му числу — тому же дню, которым она датирует и прибытие Ли Иля, а её таблица сражений называет 24-е.

Син Рип родился в 1546 году в роду Син из Пхёнсана. По данным «Энциклопедии корейской культуры», он предпочитал книгам воинские искусства, в 22 года сдал военный экзамен, служил в столице и помощником правителя Чинджу, а затем был отправлен на северную границу вдоль реки Туманган, где Чосон соседствовал с чжурчжэньскими общинами.

Слава пришла к нему в 1583 году. В тот год чжурчжэньский вождь по имени Нитхангэ (пишется также Итхангэ), прежде получавший от чосонского двора звания и подарки, присоединился к восстанию в районе Кёнвона, и пограничные крепости падали одна за другой. Син Рип, тогда правитель Онсона, объединил силы с другими командирами, чтобы снять осаду с крепости Хунъюн, взял более пятидесяти голов и преследовал налётчиков за Туманганом, уничтожая их поселения; «Энциклопедия корейской культуры» добавляет, что в пятом месяце он отбросил у Чонсона войско Нитхангэ численностью более 10 000 человек и что он обучил около 500 латников-всадников. В «Чинбироке» он бросается в атаку всего с десятком с небольшим всадников и заставляет чжурчжэней снять осаду Чонсона. В 1584 году двор назначил его командующим армией северной части провинции Хамгён.

Дальнейшая его карьера знала взлёты и падения. В 1587 году его отстранили, затем вновь назначили на пограничную должность в южном Хамгёне, в 1588 году, после того как он казнил солдата, перевели на почётную должность без обязанностей, а в 1590 году он стал командующим армией провинции Пхёнан, а затем правителем Хансона. Ю Соннён писал, что Син Рип и Ли Иль были двумя самыми знаменитыми полководцами при дворе, но также и что Син Рип слыл жестоким и убивал людей, чтобы утвердить свою власть.

«Чинбирок» сохранил показательный разговор. В 1-й день четвёртого месяца 1592 года, за двенадцать дней до вторжения, Син Рип навестил Ю, и тот спросил его, насколько сильны будут японцы. Син Рип отнёсся к ним пренебрежительно. Ю предупредил, что японцы, прежде полагавшиеся на оружие ближнего боя, теперь имеют и аркебузы; Син Рип ответил: «Пусть у них и есть аркебузы — разве они каждый раз попадают?» Ю сравнил его с Чжао Ко — китайским полководцем древности, который недооценил противника и погиб. Эту историю записал после войны человек, знавший, чем всё кончилось, и читать её нужно с учётом этого.

Когда вести о поражениях дошли до Хансона, Син Рип доказывал, что Ли Иль ушёл на юг один, без поддержки, и что вслед за ним нужно немедленно послать боевого полководца. Король Сонджо назначил Син Рипа тосунбёнса — главным полевым командующим — и вручил ему меч со словами: «Обезглавь любого, начиная с Ли Иля, кто не подчинится приказу». Ким Ёмуль, гражданский чиновник, занявший первое место на экзамене 1577 года и находившийся тогда в тюрьме, был освобождён по просьбе Ю Соннёна, чтобы Ю мог использовать его; затем Син Рип попросил дать ему Кима в помощники, и король согласился. Согласно «Исправленным анналам», Син Рип взял из столицы несколько тысяч лучников и других людей, с боевыми конями, предоставленными придворными чиновниками, и вместе с войсками, собранными в соседних уездах, имел всего 8000 человек; «Чинбирок» пишет, что в Чхунджу к нему присоединились более 8000 воинов из уездов Чхунчхона.

Дорога из Санджу в Чхунджу пересекала горы Собэк у Чорёна — крутого перевала над Мунгёном; согласно «Чинбироку», центральное и восточное японские направления сходились в Мунгёне перед переходом через него. По «Исправленным анналам», Син Рип встал лагерем у станции Танволь близ Чхунджу и с несколькими людьми поехал осмотреть перевал. Там к нему прибыл из Санджу Ли Иль, встал на колени и попросил предать его смерти. На вопрос о враге он ответил: «С необученными людьми против непобедимого врага ничего нельзя было сделать». Ким Ёмуль настаивал: «Их много, а нас мало; мы не можем встретить их натиск лоб в лоб. Нам следует занять этот узкий перевал и оборонять его». Он предлагал также захватить высоты и контратаковать. Син Рип отверг оба предложения: «Эта местность непригодна для конницы. Нам следует дать один бой на открытой равнине». «Энциклопедия корейской культуры» сообщает, что против этого замысла выступал и правитель Чхунджу Ли Чонджан.

«Чинбирок» рассказывает эту историю несколько иначе. По его словам, Син Рип хотел удерживать Чорён, но, услышав о поражении Ли Иля, пал духом, вернулся в Чхунджу, вызвал туда Ли Иля и Пён Ки, охранявшего Чорён, и тем самым «оставил сильную позицию и не стал её оборонять».

Последний день перед битвой прошёл плохо. Вечером 27-го (6 июня) доверенный офицер тайно доложил, что японцы уже перешли перевал. Син Рип внезапно покинул город, вызвав в лагере смятение, и поздно ночью тайком вернулся в своё жилище; наутро он велел казнить офицера за ложное донесение и сообщил двору, что враг ещё не выступил из Санджу. Ли Чонджан и Ли Иль, посланные вперёд на разведку, были отрезаны, так что новых донесений не поступало. Ким Ёмуль, предвидя поражение, послал письмо сыну: «Мы призвали войска из трёх провинций, и не пришёл ни один человек. Мужу умереть за свою страну — лишь должное; но позор государства ещё не смыт, а мои высокие надежды обратились в прах. Мне остаётся лишь взирать на небо и вздыхать». Что касается японцев, «Исправленные анналы» сообщают, что захватчики осторожно подходили к Чорёну, снова и снова высылая разведку в поисках засад, и нашли перевал пустым; «Чинбирок» добавляет, что у старой крепости Комо близ Мунгёна они «прошли с песнями и плясками».

Тхангымдэ — невысокий холм на северо-западной окраине Чхунджу, там, где Тальчхон впадает в Намханган; «Исправленные анналы» помещают его в пяти ли от города, а «Энциклопедия корейской культуры» — примерно в 4 км к северо-западу от него. Син Рип выстроил там войско спиной к воде — такое построение называется пэсуджин, «боевая линия с рекой за спиной». «Чинбирок» описывает местность как лежащую «между двумя реками перед Тхангымдэ», с рисовыми полями слева и справа, где вода смешивалась с травой, — «непригодную для скачки»; «Исправленные анналы» тоже отмечают впереди много заливных рисовых полей.

Согласно «Исправленным анналам», на рассвете 28-го (7 июня) японцы разделили свои силы. Главные силы пошли прямо в город Чхунджу; левая колонна спустилась вдоль берега Тальчхона; а правая колонна пошла на восток вдоль холмов и переправилась через реку выше по течению — «оружие сверкало на солнце, а грохот ружей сотрясал небо и землю». Син Рип поскакал к городу, его войска смешали ряды, и по трём сигналам рога японцы, находившиеся в городе, хлынули наружу. К тому времени корейцы уже были окружены. «Чинбирок», не упоминающий город, пишет, что враг подошёл от станции Танволь двумя колоннами — одной вдоль холмов на востоке и другой вниз по реке — «ружейный огонь сотрясал землю, а пыль касалась неба», и что Син Рип дважды пытался лично врубиться в строй врага, но не смог прорваться.

Современные повествования на английском языке, следуя Сэмюэлу Хоули, описывают японскую сторону подробнее: Кониси и Со Ёситоси на левом фланге и в центре примерно с 15 000 человек; Арима Харунобу, Омура Ёсиаки и владетель островов Гото (в англоязычной Википедии он назван Гото Мотоцугу, в японской — Гото Сумихару) примерно с 3700 человек, развернувшиеся широкой дугой справа; аркебузиры, стрелявшие из-за пределов досягаемости корейских луков, и копейщики, останавливавшие атаки конницы. Подробности о численности и расположении японцев взяты из этих позднейших реконструкций, а не из корейских записей.

Битва закончилась беспорядочным бегством к рекам. «Люди наперебой бросались в воду, и плывущие трупы покрыли реку», — пишут «Исправленные анналы»; «Чинбирок» говорит, что все войска кинулись в реку и «тела покрыли её, плывя вниз по течению». Согласно «Исправленным анналам», Син Рип и Ким Ёмуль скакали и стреляли, пока не убили несколько десятков врагов, а затем оба прыгнули в воду; когда племянник Син Рипа, сын его сестры, попытался спастись, Син Рип крикнул: «Зачем тебе жить?», схватил его за волосы и утонул вместе с ним. Уйти удалось лишь двум-трём сильным мужам. «Чинбирок» короче сообщает, что Син Рип вернулся к реке и утонул, а Ким Ёмуль погиб среди бегущих войск. Ли Чонджан и его сын были убиты; Ли Иль бежал через холмы на восток. Японские записи, приводимые в современных работах, говорят примерно о 3000 голов и нескольких сотнях пленных. Жители Чхунджу, полагаясь на большое войско, не бежали, и, согласно «Исправленным анналам», их перебили с большей жестокостью, чем в любом другом уезде.

В Хансоне люди день за днём ждали вестей о победе. «Чинбирок» пишет, что вечером накануне отъезда короля трое всадников в войлочных шляпах въехали через восточные ворота и на вопрос о новостях сказали, что они слуги офицеров Син Рипа: «Вчера командующий был разбит и убит у Чхунджу, и войско рассеялось». В считаные часы весь город охватило смятение. Согласно «Исправленным анналам», вечером 29-го (8 июня) король встретился с сановниками, и те посоветовали ему на время отправиться в Пхеньян и просить войска у Мин. Когда один чиновник умолял его защищать столицу, Ю Соннён ответил, что эта мольба продиктована верностью, но обстоятельства не оставляют выбора. Принцев отправили собирать войска в провинциях: Имхэ — в Хамгён, Сунхву — в Канвон. Поздно ночью пришло донесение от Ли Иля с предупреждением, что враг войдёт в столицу «сегодня или завтра».

Перед рассветом 30-го (9 июня) король и наследный принц выехали под проливным дождём. «Анналы короля Сонджо» записывают, что за ними последовало меньше сотни родственников и чиновников и что дворцовые женщины шли следом, плача. Когда процессия покидала город, Ю увидел, как над большим складом с внутренней стороны Южных ворот поднимается огонь. Они переправились через реку Имджинган, когда сгущались сумерки, и сожгли брёвна прибрежной постройки — чтобы освещать себе дальнейший путь в темноте и чтобы враг не смог использовать их для плотов. В последующие дни части столицы, в том числе дворцы, сгорели; источники расходятся в том, кто устроил пожары.

Японцы быстро двинулись следом. «Чинбирок» пишет, что от Чхунджу они снова разделились: одни силы направились к Ёджу и переправились через реку в сторону Янгына, другие пошли через Чуксан и Ёнъин к южному берегу реки Ханган. Двор назначил Ким Мёнвона удерживать Ханган, но, по рассказу «Исправленных анналов», и у него почти не было солдат. Дивизия Кониси вступила в незащищённую столицу во 2-й день пятого месяца (11 июня), а дивизия Като — днём позже; «Чинбирок» датирует вступление 3-м числом. С высадки в Пусане прошло около двадцати дней.

Ещё один эпизод показывает, как война и дипломатия шли бок о бок. После Санджу Кониси отпустил захваченного корейского переводчика Кён Ынсуна с письмами, в которых просил, чтобы сановник Ли Токхён встретился с ним в Чхунджу 28-го числа, если Чосон хочет вести переговоры. Ли выехал, но, услышав, что Чхунджу пал, отправил Кёна вперёд; Кён был убит людьми Като Киёмасы, и Ли повернул назад. Война продолжалась ещё шесть лет.

Ни одна причина в отдельности не объясняет поражения, и источники указывают на несколько. Первой было само войско. Люди Син Рипа были собраны за считаные дни: лучники и другие добровольцы из столицы, люди из соседних уездов и, согласно «Чинбироку», войска из уездов Чхунчхона. Чосон долго жил в мире, и его военные списки, как обнаружил Ли Иль, были полны людей, которые не могли или не хотели сражаться. Собственный вывод Ли Иля на перевале — «необученные люди против непобедимого врага» — относился и к войску Син Рипа.

Второй причиной были сведения о противнике. При Санджу Ли Иль казнил человека, предупредившего о враге; при Чхунджу Син Рип казнил офицера, доложившего, что японцы перешли Чорён, а его разведчики были отрезаны. В обеих битвах японцы появлялись прежде, чем корейский командующий узнавал, где они, и в обеих они подходили сразу с нескольких направлений.

Третьей причиной были оружие и опыт. Японские армии сложились за более чем столетие гражданских войн в Японии и применяли аркебузы вместе с копьями и мечами. В корейских рассказах их огонь наносил урон, тогда как корейская стрельба из лука оказывалась бессильной: при Санджу, пишет «Чинбирок», корейские стрелы падали через несколько десятков шагов, а «Исправленные анналы» сообщают, что перепуганные воины не могли полностью натянуть луки. Современные реконструкции добавляют, что аркебузиры стреляли из-за пределов досягаемости корейских луков. Вера Син Рипа в конную атаку отражала его успехи против чжурчжэньских налётчиков на севере, но заливные поля у Тхангымдэ лишили его всадников нужной им скорости, а реки за спиной не оставили места, чтобы отойти и перестроиться.

Ю Соннён, писавший после войны, винил не одних полководцев. Он считал разумным замысел двора послать Син Рипа на поддержку Ли Иля; ошибка, по его мнению, состояла в том, что флотоводцы и командующие армиями Кёнсана бежали или бездействовали, так что японцы «шли днём и ночью сотни ли по пустой земле» и достигли Санджу за десять дней, прежде чем оба полководца смогли соединить силы. Литературное произведение 1611 года — «Тальчхон монъюрок» Хван Чунъюна — пошло дальше и обвинило военную систему, оставившую страну без обученных солдат.

Тоётоми Хидэёси сам в Корею не переправлялся. Он покинул Киото в конце третьего месяца и прибыл в свою новую ставку — замок Нагоя на побережье Хидзэна на Кюсю — в 25-й день четвёртого месяца по японскому календарю (5 июня 1592 года), за два дня до Тхангымдэ. Оттуда он рассылал приказы своим военачальникам за проливом.

Далеко на западе империя Мин вела другую войну. В марте 1592 года взбунтовался гарнизон Нинся на границе с монголами, и с середины мая минская армия осаждала город. 1 июня, менее чем за неделю до Тхангымдэ, мятежники и около 2000 монгольских всадников атаковали осаждавших и были отбиты артиллерией. После начала войны в Корее минский двор торопил своих военачальников поскорее закончить осаду. Эта связь подтверждена документами: кампания в Нинся сковала минскую армию в 1592 году, а когда в октябре город пал, его командующий Ли Жусун и многие его воины были отправлены в Корею.

Другие события того же года не имели никакого отношения к Корее и упоминаются лишь для того, чтобы обрисовать фон. 3 марта 1592 года английская королева Елизавета I пожаловала королевскую хартию об основании Тринити-колледжа в Дублине — единственного колледжа Дублинского университета, старейшего университета Ирландии.

Критическая традиция начинается с двух тесно связанных текстов. В «Чинбироке» Ю Соннён пишет, что «впоследствии минский полководец Ли Жусун, преследуя врага через Чорён, вздохнул: „Имея такую сильную позицию, он не догадался её оборонять. Полководца Сина можно назвать человеком без стратегии“». «Исправленные анналы» повторяют этот анекдот почти дословно. Ю добавляет собственный приговор: Син Рип, «хотя был быстр и смел и знаменит в своё время, не был силён в замыслах», — и приводит старую поговорку: «полководец, не понимающий войны, отдаёт свою страну врагу». Совет Ким Ёмуля удерживать перевал, возражения Ли Чонджана против замысла, мокрая земля у Тхангымдэ и отсутствие разведки — всё это подкрепляет такую точку зрения.

Есть и доводы в пользу другой стороны. Собственное объяснение Син Рипа, как его передают «Исправленные анналы», состояло в том, что его сила — в коннице, а коней на перевале использовать нельзя. Его люди были в основном необучены и могли разбежаться в горах, как это сделали кёнсанские войска у Тэгу. Кроме того, времени было мало: поражение Ли Иля при Санджу, условно датируемое 25-м числом, и переход японцев через Чорён 27-го разделяли всего около двух дней, хотя сколько всего времени было у Син Рипа на подготовку перевала, неясно, поскольку Пён Ки ещё раньше получил приказ его охранять. Англоязычные работы, следующие Хоули, пишут, что прибытие Ли Иля заставило Син Рипа отказаться от замысла укрепить перевал. В исследовании 2013 года историк Ли Санхун сравнил четыре возможных поля боя — Чорён, станцию Танволь, крепость Чхунджу и Тхангымдэ — и доказывал, что Тхангымдэ, который ограничивал подступы японцев, позволял использовать ветер против их аркебуз и подходил для конницы, был в тех обстоятельствах лучшим выбором. Статья англоязычной Википедии о Син Рипе упоминает также предположение неназванных «современных аналитиков», что река за спиной должна была помешать необстрелянным войскам бежать; никакого конкретного источника для этого она не приводит.

Правоту ни одной из сторон нельзя доказать. Успешная оборона Чорёна могла бы задержать Первую дивизию, но японцы наступали по нескольким дорогам, в том числе по западному пути через Чхунчхон, а задержка — это ещё не победа; в то же время открытая местность не принесла Син Рипу ожидаемых преимуществ. У источников, которые его осуждают, есть и собственная точка зрения: Ю был одним из ведущих сановников, отвечавших за ведение войны, и писал книгу размышлений и предостережений, а «Исправленные анналы» составлены позднейшей группировкой и многое заимствовали из «Чинбирока». Взвешенная оценка такова: выбор поля боя имел значение, но поражение выросло также из неподготовленности войска, провала разведки и того, что японская армия была гораздо опытнее в войне.

Сам спор начался рано. В 1600 и 1611 годах, через восемь и девятнадцать лет после битвы, два писателя — Юн Кесон и Хван Чунъюн — написали каждый по повести-сновидению под названием «Тальчхон монъюрок» («Запись о странствии во сне у Тальчхона»). В версии Хвана призрак Син Рипа спрашивает, как о нём судят в мире; услышав, что люди винят его в недостатке мудрости, он отвечает, что построение спиной к реке показывало его решимость сражаться насмерть и что побеждённым полководцем его сделало отсутствие обученных солдат.

Название Тхангымдэ (彈琴臺) означает «терраса, где играли на цитре». По данным «Энциклопедии корейской культуры», оно восходит к преданию об Урыке — музыканте из конфедерации Кая, перешедшем в Силла в VI веке. Король Чинхын, тронутый его музыкой, позволил ему жить в Чхунджу, где тот обучал учеников игре на каягыме, пению и танцам, а в свободное время сидел на скале и играл; отсюда холм и получил своё название. Предание относится к местной традиции, а не к записям 1592 года, но оно объясняет, почему это место хранит память и о музыканте, и о полководце.

Син Рип посмертно получил звание первого государственного советника и почётное имя Чхунджан. Ким Ёмуль получил посмертное имя Чанъый в 1788 году, а в правление короля Сунджо на старом месте у Тальчхона приносили жертвы ему, Син Рипу и другим погибшим там. Их семьи тоже сохранили видное положение: сын Ким Ёмуля Ким Рю позднее стал первым государственным советником, а сын Син Рипа Син Кёнджин участвовал в перевороте 1623 года, возведшем на престол короля Инджо.

Тхангымдэ был объявлен памятником провинции Чхунчхон-Пукто в 1976 году и живописным местом национального значения (мёнсын) в 2008 году. На холме стоят мемориал битвы Син Рипа (1978), стела в честь Урыка (1977) и павильон над стелой, чтящей гибель Син Рипа. Местная традиция указывает на утёс Ёльтудэ как на место, где он бросился в реку; корейская Википедия отмечает, что письменные записи называют вместо этого участок реки. Его могила находится в Кванджу провинции Кёнгидо.

Самые полные корейские рассказы — «Чинбирок» Ю Соннёна, написанный после войны тогдашним главным сановником, и «Исправленные анналы короля Сонджо» («Сонджо суджон силлок»), составлявшиеся в 1640-х годах и завершённые в 1657 году. Они не являются независимыми свидетелями: многие места «Исправленных анналов» о первых неделях войны, например список командиров, посланных на юг, и анекдот о Ли Жусуне, почти дословно следуют «Чинбироку», добавляя при этом такие подробности, как совет Ким Ёмуля и удар из города. Первоначальные «Анналы короля Сонджо» об этих неделях кратки. Позднейшие сочинения, такие как компиляция «Ёллёсиль кисуль» и военная хроника «Нанджун чамнок», добавляют новые подробности, некоторые из которых трудно проверить.

Даты требуют внимания. И Корея, и Япония пользовались лунно-солнечными календарями, но их календари могли расходиться на день; статья корейской Википедии о битве даёт 28-е число по корейскому календарю и 27-е — по японскому. Используемые здесь григорианские даты пересчитаны по таблице Корейского института астрономии и космических наук. Статья «Энциклопедии корейской культуры» о битве относит поездку Син Рипа к Чорёну к 24-му числу, а развёртывание у Тхангымдэ — к 26-му, тогда как её статья о Санджу датирует и прибытие Ли Иля, и битву 23-м числом; её таблица сражений называет 24-е, а большинство работ — 25-е.

Цифры сильно расходятся. Для корейского войска «Исправленные анналы» называют 8000; «Чинбирок» пишет, что в Чхунджу к Син Рипу присоединились более 8000 воинов Чхунчхона; корейская Википедия складывает эти цифры и получает максимум в 16 000, но это умозрительная оценка: 8000 «Исправленных анналов» уже включают войска, собранные в соседних уездах, так что обе цифры могут отчасти описывать одних и тех же людей. Корейская Википедия считает гораздо бо́льшие цифры некоторых позднейших сочинений преувеличениями. Для японцев цифра около 18 700 человек в Первой дивизии взята из современных таблиц боевого расписания Хидэёси. Потери ещё менее определённы: японские заявления примерно о 3000 голов и нескольких сотнях пленных, цифра примерно в 8000 погибших, которую корейская Википедия приписывает иезуиту Луишу Фройшу, и «около 150» японских потерь в англоязычной Википедии рассмотренными здесь источниками независимо не установлены.

Даже о гибели Син Рипа рассказывают по-разному. Корейские записи сходятся в том, что он погиб в реке или у реки: «Исправленные анналы» говорят, что он прыгнул в воду, а «Чинбирок» — что он утонул; эта традиция и принята здесь. Корейская Википедия, однако, цитирует позднейшую японскую историю — «Нихон гайси» Рай Санъё, где сказано, что он был обезглавлен, и ссылается на Фройша, рассказывающего, как молодой японский воин захватил и обезглавил высокопоставленного корейского командира, отказавшегося от пощады; в народном предании, записанном в Ечхоне в 1984 году, его тоже обезглавливают. Англоязычная Википедия, следуя Хоули, пишет, что он бежал с поля боя и утопился неподалёку. Некоторые эпизоды англоязычных повествований, например то, что Като Киёмаса намеренно медлил, чтобы Кониси потерпел неудачу, опираются на японские и миссионерские источники, которые не находят отражения в корейских записях, и к ним следует относиться с осторожностью.